Николай Зенькович - Мальчики в розовых штанишках. Очень грустная книга

Тему «зубного» криминала продолжил директор муниципального предприятия «Горводоканал»:

— Услугами зубоврачебного кабинета пользуются едва ли не все сотрудники нашего предприятия, а их ни много ни мало — две тысячи. Кабинет давно нуж­дался в более современном оборудовании. Когда бы­ли деньги, мы упустили возможность приобрести тех­нику, теперь же у нас денег не было. Решали вос­пользоваться случаем и обратились за помощью к губернатору. Он выделил средства. Мы закупили оборудование, поставили на баланс. Люди получили возможность нормально лечиться. Мне трудно по­нять, в чем тут криминал. Что — губернатор на бюд­жетные деньги зуболечебную технику купил себе лич­но? Он сделал доброе дело для коллектива муници­пального предприятия.

Местная пресса разнесла высказанные оправдания вдрызг. Вот если бы губернатор не имел в этом случае личной конкретной выгоды, тогда другое дело. И во­обще, губернатор — это такая персона, что ему следу­ет всегда хорошенько подумать, прежде чем принять любую, даже самую незначительную услугу. Не поду­мал. Наверное, потому, что принял решение до того, как ему залечили зуб мудрости. Или не долечили.

СЛЕГКА ПРОМАХНУЛСЯ

Бывший мэр Петербурга Анатолий Собчак, прожи­вая в хорошем городе Париже, весь 1998-й год жил заботами покинутой им отчизны. Активно участво­вал он и в дискуссии по поводу перезахоронения остан­ков царской семьи.

В депеше, отправленной россиянам, экс-мэр был против участия Бориса Ельцина в траурной церемо­нии:

— Ну кто во Франции помнит, при ком был пере­захоронен Наполеон Бонапарт?

А Ельцин возьми да прибудь в Питер. Промахнул­ся Анатолий Александрович, промахнулся.

НАПИШЕШЬ ПЛОХО О ЛУЖКОВЕ, ОТКЛЮЧИТ КАНАЛИЗАЦИЮ

Губернатор Саратовской области Дмитрий Аяцков дал обед в честь прибывшего в губернию Бориса Нем­цова.

— Включаю я телевизор, а там Ельцин, — произ­нес тост губернатор. — Говорит: ухожу досрочно, но при условии, что преемником будет Немцов.

Гость хохочет:

— Народ будет аплодировать, Лужков громче всех!

Разговор о Лужкове Немцов продолжил перед са­ратовскими журналистами:

— Лужков верит в бюрократию и контроль над бизнесом. Его приход означал бы только смену оли­гархических физиономий. Есть и еще две проблемы: Лужков никогда не управлял там, где мало денег. И в стране будут проблемы со свободой слова. В Мос­кве сейчас газеты не пишут о Лужкове плохо, потому что он может отключить у них канализацию...

ДАЙ ИМ ПОВОД, СРАЗУ В КОММУНИЗМ ПОВАЛЯТ

Во время проведения газетой «Московский комсо­молец» «прямой линии» с мэром Москвы в декабре 1998 года москвичка Алина поблагодарила Юрия Лу­жкова за то, что город стал красивы**.

— Мне кажется, — сказала она, — что в связи с последними событиями, с этой шумихой вокруг па­мятника Феликсу Эдмундовичу, может быть, надо принять закон, чтобы памятники ставили, например, только по решению городской Думы?

— Я вам могу сказать, — ответил мэр, — не вол­нуйтесь. Такого рода вопросы решает городская Ду­ма и правительство города. Никаким другим струк­турам, даже Государственной думе, мы не позволим вмешиваться. Существует закон города Москвы, ко­торый регулирует эти процессы: опрашивается общес­твенность, проходит конкурсный отбор. А если го­ворить о памятнике Дзержинскому, то здесь речь идет о политическом реванше. Предлагают поставить Феликса Эдмундовича, пустить Анпилова с красными флагами по Красной площади... Глядишь, народ по­смотрит и скажет: коммунистическая партия стано­вится влиятельной и сильной, давайте снова пойдем в коммунизм.

ОКАЗАЛОСЬ, МОСКВА — НЕ ГОСУДАРСТВО

Депутат Госдумы Иосиф Кобзон убежден: ни у ко­го из политических деятелей современной России нет права на то, чтобы занять высший пост в государстве. А вот у Лужкова есть.

— Он прошел всю, так сказать, линию граждани­на — от студенческой скамьи, бригадира и до руково­дителя государства. Потому что Москва — это не регион, не город, — это государство.

Когда со всех сторон звучат такие заверения, толь­ко глухой их не услышит. Одно время и сам мэр склонен был считать, что Москва — это государство. Из этого он и исходил, когда весной 1998 года, раз­досадованный тем, что Росгидромет заблаговременно не разослал предупреждения об обильном снегопаде, обрушившемся на столицу, заявил: Москва больше не нуждается в таких горе-прогнозистах.

Июньский шквал, причинивший сильные поврежде­ния городскому хозяйству, вынудил мэра утвердиться в планах создать собственную метеослужбу, которая давала бы прогнозы изменений погоды.

Однако, как оказалось, чтобы иметь прогноз о по­годе на территории Москвы, надо знать обстановку не только в ближайших областях, но и гораздо дальше. А такое под силу только государственной метеослуж­бе, имеющей станции наблюдения по всей России, включая Северный морской путь.

Пришлось от затеи отказаться. Москва, конечно, большая, но все же не отдельное государство.

ГОСУДАРСТВЕННОЕ МЫШЛЕНИЕ

Префект Северо-Западного административного ок­руга Москвы Виктор Козлов:

— Москва— это маленькая модель всей России. Город разделен на десять неравнозначных округов. Есть Центральный округ и есть округа, примыкающие к кольцевой дороге. Все, как в стране, — Центр и его окраины. На первом этапе мы у себя на Северо-Западе тоже считали, что Центральный округ наиболее ин­вестиционно привлекательный, а наша окраина никому не нужна.

— А что, разве неправда?

— У каждого российского региона есть своя изю­минка, с помощью которой можно привлечь инвести­ции. Возьмем, например...

— Возьмите себя.

— Хорошо, возьмем Северо-Запад. Какие у нас достоинства? Это, прежде всего, географическое по­ложение. Мы наряду с Северным и Западным окру­гами — своеобразное московское окно в Европу. Все трассы, ведущие на Запад, проходят через три этих округа. Поэтому у нас хорошо развита система тер­миналов.

МЕШАЕТ САМОИДЕНТИФИКАЦИЯ

Префект Северо-Западного административного ок­руга Москвы Виктор Козлов увлеченно рассказывает о строительстве демократии на вверенной ему тер­ритории. Журналист «Московского комсомольца» Ле­онид Крутаков прерывает собеседника:

— Все рассказанное вами имеет все-таки столич­ную специфику. Может быть, именно это и формирует у регионалов представление о Москве как о некоем снобистском образовании, свысока поплевывающем на всю страну?

— Подобное отношение к столице сформирова­лось не в последнюю очередь благодаря прессе. К примеру, правительство России берет кредиты на Западе. Что пишется у нас в прессе? Москва получила кредиты. Во всем мире принято уходить от названия стран— это нормальное явление для прессы. Никто не пишет Великобритания. Пишут — Лондон, хотя имеется в виду вся страна. И никому на Западе даже мысль в голову не приходит противопоставлять Ло­ндон и Великобританию. А у нас в стране, к сожа­лению, половина населения, прочитав в газете, что Москва получила кредиты, воспринимает это сообще­ние буквально.

— Согласитесь, у людей есть повод так счи­тать, — упорствует журналист. — Сегодня Москва по уровню жизни гораздо выше всех остальных регионов России.

— Не буду спорить, это другой вопрос. Я сейчас говорю даже не об уровне жизни, а о лингвистике. Москва стала заложницей своей самоидентификации со всей Россией.

У ХОЗЯЙСТВЕННИКОВ ПОЛУЧИТСЯ

Московский мэр Юрий Лужков о своем движении «Отечество»:

— Люди пришли с желанием участвовать в этой политической организации, их никто туда не толкал, никто не звал ни рублем, ни страхом. Ну разве это плохо? Никто из нас вообще не захотел заниматься политикой: я бы почел за счастье еще много лет зани­маться только хозяйственной деятельностью. Да и сей­час могу сказать, что на 95 процентов я занимаюсь нашим городским хозяйством и лишь на 5 процен­тов — политикой. Она меня совершенно не прельщает. Но когда я вижу, как многие политики ведут страну буквально к гибели, я не могу оставаться в стороне. Нужно что-то делать, объединяться, консолидировать­ся, создавать свое движение, иначе мы погибнем.

Комментарий одного из оппонентов Лужкова:

— Начпроды всегда знают, как надо...

ПРУСАК СЕБЕ ЦЕНУ ЗНАЕТ

Об интуиции новгородского губернатора Михаила Прусака ходят легенды. Несколько раз, по его словам, ему предлагали вице-премьерское кресло.

Первый раз предложение поступило при Черномы­рдине.

— Там такие фамилии: Чубайс, Немцов, — спустя некоторое время туманно объяснял мудрый губерна­тор причину своего отказа. — Я себя среди них не вижу...

Когда Немцов пересаживал министров на «Волги», Прусак в своем кругу заметил:

— Была бы возможность, назло бы на «Вольво» ездил...