Публикации на портале Rara Avis 2015-2017 - Владимир Сергеевич Березин

потрясенным братом и написать письмо родителям, этот механический исполнитель долга и представитель неумолимой бесчеловечности твердо нажимает рукой красный рычаг, выбрасывающий растерянную девушку с голубыми глазами в маленьких туфельках с блестящими бусинками в Космос… Насколько человечнее было бы то же неумолимое уравнение, если бы за скобками в Космосе оказался другой его член, подлинно мужественный человек-герой, оставивший в ракете одну девушку и включивший автоматическую аппаратуру спуска! Но американский новеллист был заинтересован лишь в показе ужаса, а не в показе силы и благородства характера»[92].

Был такой знаменитый фильм «Добровольцы», про комсомольцев, которые знакомятся на строительстве Московского метрополитена, затем, разумеется, участвуют в войне, и один из них, запертый в подводной лодке, отдаёт дыхательный аппарат своему подчинённому.

Так или иначе, Казанцев (писатель, который традиционно считался пугалом для фантастов вольного толка) ставил вопрос о нравственной дилемме, причём критикуемый американец как раз предлагает трагическую схему сюжета «больших вопросов», а советский фантаст Казанцев говорит с позиций настоящей массовой литературы. Она-то как раз завязана на удачное разрешение любых вопросов. В фантастике было довольно много таких историй: я помню подобные рассказы у Гаррисона, Кларка и Лема.

Меняются только обстоятельства пейзажа — космический корабль, гравитационная ловушка, подводная лодка, шахта — везде, где можно уместить нравственную дилемму. Согласно великому классификатору сюжетов Проппу, это состояние в литературном сюжете можно разделить на несколько типов.

Во-первых, схватка, где побеждает сильный. Девушка с голубыми глазами неожиданно бьёт пилота в пах и выкидывает его самого из космического корабля.

Во-вторых, судьба определяется через жребий. Потребителю массовой культуры всегда важен канон — то, что репутация героя, с которым он успел отождествить себя, не пострадала. Пилот с девушкой тащат спички, и вот она, с лицом, залитым слезами, сама шагает в люк. Никто не виноват, не мы такие, а жизнь такая.

В-третьих, есть верность долгу, которая приводит уже к самопожертвованию. Командир руководствуется простой арифметикой, отправляя на смерть, или же, наоборот, спасая группы людей. Этих спасти, этих — нет. Там больше, а там меньше. Подобная задача решается при нехватке ресурса, но таково скорбное командирское дело. Или это долг службы — экипаж тонущего корабля уступает пассажирам места в шлюпках. Или это долг подчинённого человека «Но рабскую верность Шибанов храня, даёт своего воеводе коня».

Мужчина жертвует собой ради женщины (теперь часто и наоборот) — и покрытый инеем герой отталкивается от плота, исчезая в пучине.

Нет, есть, конечно, и четвёртый вариант: гибнут все. Пилот сообщает, что не сможет жить с этим тяжким грузом на душе, девушка не решается умереть ради него, они обнимаются, и опять, пучина космоса поглотила их обоих.

Проблема в том, что литература показывает нам не собственно жизнь, а какие-то схемы и модели.

И мельница литературы выдаёт нам порошок тонкого помола постоянно. Есть такой довольно популярный писатель Джаспер Ффорде, которого довольно часто причисляют к фантастам. В серии его романов про женщину-детектива, которая живёт в совокупном литературном мире (внутри перетекающих друг в друга историй), есть такой эпизод.

Героиня попадает (в этом мире перемена декораций свершается стремительно) на корабль под названием «Нравственная дилемма». Там ей, ради спасения остальных то и дело предлагают кого-то выкинуть за борт, то бороться с эпидемией путём прорежения личного состава, то высаживать на шлюпки лишних едоков.

Ей, наконец, это надоедает и она сама требует шлюпку.

Там экипаж артачится, говоря, что этого в списки решений нет, но героиня отвечает: «Все эти сценарии имеют место только потому, что я здесь, чтобы вершить в них суд. Вся эта штука движется только в одну сторону — по нисходящей спирали все более невозможных нравственных дилемм, и в результате в живых не остается никого, кроме меня и ещё кого-то, кого меня заставят убить и съесть или ещё что-нибудь. Если я устранюсь из этого уравнения, вы свободны плыть по морю беспрепятственно и безопасно»[93].

И только она оказывается в открытом море, как вся нравственная дилемма пропадает.

Собственно, есть знаменитая задача, которая называется «Задача с вагонеткой», где предлагается спасти жизнь привязанных на рельсах заложников, кинув под вагонетку одного или нескольких человек, чтобы она затормозила. Или, как вариант, нужно переключить стрелку на путях, и вагонетка убьёт либо одного, либо нескольких. Вариантов множество, но когда мы работаем с литературными и этическими моделями, то не надо забывать, что их решения бессмысленны.

Все эти рецепты «Если фашисты заставляют вас убить одного из ваших детей, обещая другого оставить в живых, то, дескать, нужно броситься на них, и пусть они убьют вас, потому что все равно невозможно будет жить дальше с этим выбором» — глупости. Это ни что иное, как игра в моральное превосходство досужих людей, упражнение в воображаемом этическом знании. Рецепты эти не имеют практического применения, в них — только общая тренировка ума. Никакой вагонетки вам не встретится, фашисты не поймают вас и не будут предлагать выбрать на заклание ваших детей, и вы не будете раздумывать: «Ах, вот у Сартра я помню…»

Всё будет по-другому, проще и будничней. Неизвестно как, неожиданно и книжные разгадки не пригодятся.

Что, не бывает нравственных дилемм? Бывают, да ещё какие! Вам и не снились, страшные. Но чужие решения не наследуются, арифметика не работает, всем свой крест, а помимо кораблекрушений и встречи с изувером, твоя жизнь состоит из цепочки мелких эгоистических поступков, нечаянных гадостей и тех выборов, которые ты легко оправдываешь. Но о них всем думать скучно, и люди яростно спорят, разглядывая начинающую движение вагонетку.

Итак, придётся тебе, дорогой товарищ, всё решать наново и самому, и сотни факторов вмешаются в процесс. Вопрос в том, ищешь ты верное решение, ищешь одобряемое или ищешь то, о котором не будешь сожалеть. Придумать ответ впрок нельзя, сожаления обязательно придут, а одобрение всегда нетвёрдо. Делай, что должен, и будь, что будет.

Но, чтобы переменить тон, я скажу, лучше всего нравственная дилемма описана совсем другим автором.

Произведение это отчасти фантастическое, про то, как трое плывут на лодке со странными намерениями. Собаки у них нет, и книга называется «Приключения капитана Врунгеля». Среди прочих историй, рассказанных там, есть история про живые часы. Герои закупились в Англии продовольствием, среди которого — куры из Гринвича. Живность эта чрезвычайно пригодились капитану Врунгелю для работы с секстантом. Петушки кукарекали по Гринвичскому времени и способствовали точным измерениям. Однако количество их уменьшалось. Вскоре петушков осталось два — чёрный и белый.

Дальше капитан Врунгель остроумно описывает разные способы навигации и проблему точного времени