Живой Журнал. Публикации 2014, январь-июнь - Владимир Сергеевич Березин

лишним среди этих людей веры, стал вредной, дополнительной единицей к дюжине.

— А счёт? — вдруг вспомнил он. — Счёт сошёлся?

— Не было никакого счёта. Нечего считать людей, это другая, противная нам, сила любит считать да пересчитывать.

— Но ты-то меня простил, — заглянул Фёдор в глаза хозяину места. — Простил теперь?

— Я тебя простил ещё тогда, как увидел. Как увидел, так сразу и простил. А счёт по головам — это ты придумал сам. Ты скажи о другом — останешься с нами?

Фёдор подумал, обведя взглядом пустынные холмы.

— Нет, не останусь. Ты тут хозяин, а моя вера спутана, как старая рыбацкая сеть. Но потом, может, вернусь — если разберусь с двухголовым оленем. Ведь в оленя верить можно?

— Смотря как — никто не мешает оленю жить под небом Господа, как всякой божьей твари, будь она с двумя головами или с одной. Да ладно, ты почувствуешь, когда надо вернуться, — досадливо сказал игумен. — Только не надо медлить.

Они попрощались, и вот Фёдор повернулся и, не оглядываясь, пошёл на юг.

Когда он отошёл достаточно далеко, игумен распахнул плащ и освободил странную птицу, пригревшуюся у него на груди. Не то белый голубь, не то маленькая куропатка, хлопая крыльями, поднялась в воздух и полетела вслед за ушедшим.

Извините, если кого обидел.

09 марта 2014

История про то, что два раза не вставать (2014-03-11)

Извините, если кого обидел.

11 марта 2014

История про то, что два раза не вставать (2014-03-11)

Извините, если кого обидел.

11 марта 2014

* * * (2014-03-12)

12 марта 2014

История про то, что два раза не вставать (2014-03-12)

Извините, если кого обидел.

12 марта 2014

Диалог CCLXI (2014-03-13)

— Рад, что ты нашёл своего читателя и ты наконец-то стал богат. Можно, я с друзьями приду и соберу, что осталось от банкета? Официанты и так жирные, ипть их, сук, отгоняют от бачков…

— Ты о чём, Игорь? Какие бачки? Какой банкет? Великий Пост у меня, сегодня первый раз кашу с маслом откушал.

— Ах, вот как ты выходишь из финансового кризиса литературы, который недопопулярные фантасты называют кризисом бумажной книги и пиратов… А мы с пацанами решили, что ты стал «одним из тех». Что за каша? Я вот со взрослением выбрал гречку. Хотя и пшёнка не… Пшёнка с маслом! Как бы… Ну так, что за каша?

— Гречка, разумеется. Я, правда, вечером зашёл к матушке и там ещё супчика откушал овощного, да со свёколкой. Благодарил Бога за каждый дарованный нам день. А что за кризис пиратов? И кто эти фантасты? Есть среди них симпатичные? Или, хотя бы, вкусные?

— Среди них нет женщин, Володя, а кушать мужчин, как ты, возможно, знаешь, изжогово. Они волосаты, уродливы и жёстки там, где меньше всего ожидаешь. Пусть ими Пусси Райот подавятся. Кризис же в том, что они не хотят платить денег, и этим лозунгом странны…

— Да вот ты скажи, а разве фантасты не перемёрли все? От бескормицы? Мне говорили, что те, кто не помер, вовсе перекинулись и начали компьютерные игры делать… Комиксы про красоток инфернальных… да… Да вот про тебя и говорили!

— Дык потому я и жив, вестимо! Призрел земляк. Остальных же настигло бедствие, и теперь кто не помер, подались на заработки. Кто хозяйкой кассы в Ашане, кому образование позволило — курьерами, а счастливцы с сиськами, натурально, плюют теперь на литературу и жалеют, что раньше никто не предложил работать другими частями. Есть и те, кто делает игры, и даже сценарии. Иным за измену ляхи грошев дали, но таких мало. Больше все побираются. Кстати, а не продаться ли мне Украине? Там уже есть правительство? У тебя всюду связи, ты уж свяжи: готов писать Историю Майдана в стиле «Я все гениально перепишу»!

— Ну, те, кто с сиськами и раньше не бедствовали. А земляк твой могуч, что и говорить. Он всех на ещё купит и продаст. А потом снова купит и продаст. Что до новой истории, то — рано ещё. Как ты помнишь, для начала после Турбина и Най-Турса должны придти петлюровцы, за ими — большевики. Большевиков выбьют поляки, но не надолго. Потом набережная Ялты будет завалена раскрывшимися чемоданами, а какой-то штабс-капитан будет с лееров стрелять в своего коня. Затем оставшихся на сём полуострове штабс-капитанов выведет в расход разбитная девка из Москвы с лошадиным лицом. Потом выведут в расход всех, кто выводил этих, затем придёт ворог и будет топтать наши нивы, Алёша запомнит дороги Смоленщины, а потом Алёша будет Болгарии русский солдат, затем вспомнят, что кого-то запустили в космос, но забыли спустить, затем будет немного ускорения и всё перестроится, и вот как раз тут придёт пора писать историю по-новому, и ты выведешь, сопя, на принтер начало романа «Велик был и страшен год от Рождества Христова 2014», но именно тогда, никак не раньше, нет, никак не раньше.

— Возразить могу только в одном: не такое уж у неё и лошадиное лицо… Впрочем, ты можешь унизить меня фразой «кому и кобыла невеста», а я раним. Что ж, брошу пить по утрам, и стану резать сигареты пополам. Я всегда мечтал однажды стать пенсионером, и чтобы всем на меня было пох. И чтобы… Ну, иногда хотя бы… Милой девочке потуже затянуть галстук. А она такая в юбочке, и в ремешке, и косы. Хотя, это я замечтался, мне до заслуженного педофила еще страдать и страдать. Рад был пообщаться, пойду насру кому-нибудь в ЖЖ, да и спать.

— Погоди… А может, ты прежде, чем пенсионером, хочешь стать инвалидом? На них тоже всем пох, а вот проезд, опять же, бесплатный, а? А?

— У меня вся родня уже инвалиды. Я единственный лох, который не получает пенсию. Много курю. А что я еще могу сделать? Рабоче-крестьянское происхождение, меня трудно взять на давление.

— Не, ты оформляй, чо. Ты как явишься, так на тебя глянувши, тут-то тебе социальную карту и выпишут. И красного, красного этого будут по средам выдавать в профилактории. И на феназипам льготы.

— Я поразмыслю. Только боюсь