Руслан Хасбулатов - Великая Российская трагедия. В 2-х т.

Ельцин: — Коллегия скажет то же самое, Вы понимаете, нет другого выхода, кроме как поддержать своего Президента и главнокомандующего. Что же, выходит, я один должен постоянно заботиться о вашей коллегии, а когда нужно помочь мне, вы ссылаетесь на коллегию. Вам надо четко поддержать своего главнокомандующего.

Грачев: — Я вас всегда поддерживал и поддерживаю. Но надо переговорить с членами коллегии...

Ельцин: — Переговорите и через 10 минут позвоните мне и скажите, что поддерживаете своего главнокомандующего...

После этого он бросил трубку, а Грачев, бледный, мгновенно вспотевший, обвел глазами присутствующих (около 30 человек — все руководство Минобороны, Генерального штаба, командующие округами). Нависла тяжелая тишина. Вдруг министр взорвался:

— Ну что молчите, слышали разговор с Президентом? Желающих говорить не находится?..

Все молчат...

— Так что мне сказать Ельцину, что коллегия выполнит приказ своего Президента, главнокомандующего?

Голос: — Смотря какой приказ. Армия не может выполнить антиконституционный приказ. Это записано в Законе об обороне...

Грачев: — Президент ведь не приказывает расстрелять Верховный Совет.

Голос: — А что приказывает Ельцин? Что он намеревается делать конкретно?

Грачев: — Этим займется Ерин. Нам надо твердо заявить о поддержке Ельцина и не допустить эксцессов в войсках. У Руцкого и Хасбулатова немало сторонников, они могут вывести воинские подразделения на защиту Верховного Совета.

Голос: — Это невозможно. Конституция, законы запрещают армии быть втянутыми в политические споры. Пусть Ельцин, наконец, договорится с Хасбулатовым — ведь не Хасбулатов же говорил об артподготовке в августе и штурме в сентябре.

Голос: — Господа генералы, надо поддержать нашего главнокомандующего. Зачем нам этот “болтающий парламент?” Разве они не позорят нас обвинениями в коррупции — хоть генеральский мундир не носи. Сколько скандалов они там, вместе с Руцким затеяли по нашей группе войск. Болтуны!

Голос: — Болтуны или не болтуны, но нарушать Конституцию опасно. Вы знаете, как протестует народ. Если на улицу по призыву Верховного совета выйдет миллион человек, конец Ельцину и всем, его поддерживающим. Мы не можем рисковать армией.

Грачев: — Никакого риска нет. Мы не будем вводить войска в Москву. Мы только поддержим Ельцина как главнокомандующего.

Голос: — Сегодня поддержим. А завтра, в соответствии с этой “поддержкой”, Ельцин потребует расстрелять Верховный Совет... Тогда что?

Грачев вскакивает...

Прошел час в таких спорах. Грачева поддержали два члена коллегии. Другие упорствовали, понимали, что здесь пахнет заговором, изменой, нарушением Конституции. Грачев стал наседать.

Опять позвонил Ельцин: — Ну что, Павел Сергеевич, решили поддержать своего Президента?

Грачев: — Обсуждаем, Борис Николаевич, думаем.

Ельцин: — Не утруждайте себя лишними “думами”. Президент думает за вас всех. Принимайте решение, какое я вам сказал.

Грачев: — Борис Николаевич, мы обсуждаем. Дело в том, что есть закон, запрещающий армии... Я же не могу штурмовать Верховный Совет!

Ельцин: — Я лучше вас знаю законы. Я не о законах говорю, как вы там не понимаете? Речь идет об очень важном государственном деле. И мне нужна ваша поддержка. Согласны вы поддержать меня, вашего Президента и главнокомандующего или не согласны?

Грачев: — Борис Николаевич, разрешите вам перезвонить через некоторое время...

Ельцин бросает трубку...

Грачев растерян... Опять нависла тишина...

Голос: — Единственный выход — объявить о нейтралитете. Мы не будем ни на той, ни на другой стороне. Политики заварили кашу, а теперь хотят нас использовать. Вспомните Узбекистан, Тбилиси, Прибалтику, “август 1991 года”... А потом обвинят армию, как бывало уже не раз. Забыли?..

Голоса: — Правильно!

Остановились на том, что армия будет нейтральна в конфликте “Президент- Законодатель”.

Опять звонил Ельцин. Грачев дрожащей рукой, бледный, схватил трубку: — Слушаю, Борис Николаевич.

Ельцин: — Это я вас слушаю, Павел Сергеевич.

Грачев: — Мы тут посовещались... Борис Николаевич!.. Армия займет нейтральную позицию.

Пауза. Разговор прервался.

Все встали, разошлись, не глядя друг на друга. Тяжело...

После разговора с Кобецом я начал искать Грачева. Сообщили, что он у Президента. Звоню Президенту. Поднимает трубку Илюшин. Прошу соединить меня с Ельциным.

— Сейчас узнаю, Руслан Имранович.

Через минуту: — У него, Руслан Имранович, Грачев.

Я говорю, что Грачев мне не помешает, попросите его задержаться, я выезжаю к Ельцину.

— Сейчас передам Борису Николаевичу, Руслан Имранович!

Через минуту: — Руслан Имранович, у Ельцина важная встреча, запланированная. Просил передать, что он сам позвонит относительно встречи.

— Тогда скажите Грачеву, чтобы приехал ко мне в Верховный Совет.

— Обязательно передам.

Не приехал. Опять звоню Илюшину. Говорит, что передал Грачеву мою просьбу, когда он выходил от Ельцина.

Звоню начальнику Генерального штаба Колесникову М.Н. Застал его на месте. Приглашаю к себе. Отвечает: “Буду через 30 минут”.

Через 30 минут заходят Михаил Колесников и Константин Кобец. Здороваемся, приглашаю их за маленький столик. Прошу рассказать, что за решение “о нейтралитете” принято коллегией Министерства обороны и какими обстоятельствами оно вызвано.

Колесников сперва колебался, пытался утверждать, что и заседания-то коллегии не было. Но быстро узнал, что мне известны даже детали заседания (и не только от Кобеца), и в целом повторил то, что было сообщено Кобецом.

Я попросил Колесникова, со ссылкой на закон об обороне, где написано, что “руководство Вооруженными силами осуществляет Верховный Совет, Президент...”, написать докладную записку относительно решения коллегии Минобороны “О нейтралитете” — что за решение, чем оно вызвано. Колесников колеблется, затем соглашается. Генералы уходят. Через минут 15 Колесников возвращается. Делает дополнения к тому, что им было сказано. Выражает искреннюю тревогу по поводу возможного развития событий.

Я отвечаю: “Не допустить возможность государственного переворота — это вполне по силам руководству Вооруженных Сил. Если бы коллегия, вместо решения “о нейтралитете” предупредила бы Ельцина о том, что армия — на стороне Закона и Конституции, на стороне народа, что она будет верна присяге — Ельцин ни за что на свете не решился бы на что-нибудь серьезное. Еще не поздно, Михаил Николаевич, от вас зависит — быть в России гражданской войне или не быть. Передайте это членам коллегии. Может быть, мне приехать сейчас к вам?

— Нет, Руслан Имранович, я сам переговорю со всеми, в том числе с Грачевым. У руководства армии были нормальные отношения с Верховным Советом, а нас натравливают... Зачем это?

— Вот и поговорите с коллегами — кому и зачем все это надо. Вы покроете себя позором, если поддержите авантюру Ельцина. Разве нам мало переворотов? Развал Союза — результат всех этих видимых и невидимых переворотов. Не поощряйте Ельцина. Он готов половину России уничтожить ради сохранения власти. Вы что, ослепли все? Я надеюсь на ваше благоразумие и верность Конституции. Молчит. Уходит. Затем возвращается и, к моему удивлению, говорит: “Армия, Руслан Имранович, хорошо восприняла бы назначение генерала Ачалова министром обороны”.

Больше Колесникова я не видел, а по телефону созвониться в трагические дни мне с ним не удалось... На второй день дважды я пытался переговорить с Ельциным — мне сообщили, что его в Кремле нет. Трижды звонил Черномырдину, ответ тот же — на Старой площади его нет. Звоню Колесникову — нет. Звоню Кокошину — нет...

Сопротивление в действии

Штаб Воронина развернул работу — надо было предусмотреть какие-то, хотя бы минимальные, услуги для прибывающих к “Белому дому” демонстрантов. Например, развернуть буфеты и т.д. Выделить ответственных за организацию массового сопротивления вне стен “Белого дома”, связи с общественными организациями, регионами. Этим как раз и занялся штаб Ю.Воронина. Новый отдел Владимира Новикова (по работе с общественными организациями) тоже заработал. Особенно — на первых порах...

Приехал В.Зорькин, переговорил со мной, сообщил, что члены Конституционного суда, даже те из них, которые ранее поддерживали Ельцина или колебались, очень возмущены Указом № 1400 (ведь приостанавливалась и работа Конституционного суда). И в 21 час начинается заседание Конституционного суда. Уехал...

Размышления: что делать?

...После окончания заседания Президиума Верховного Совета началась подготовка к срочной сессии Верховного Совета с повесткой дня — “О политической ситуации в Российской Федерации, сложившейся в результате государственного переворота”. Служащие были на подъеме — они прекрасно знали огромное значение того, что происходит, понимали свою колоссальную роль. У меня с ними еще с 1990 года установились хорошие отношения. VI сессия Верховного Совета была уже завершена. Следовательно, речь шла о VII Чрезвычайной сессии Верховного Совета.