Живой Журнал. Публикации 2011 - Владимир Сергеевич Березин

не знаю, как сложилась её жизнь, но надеюсь, что она здорова и счастлива).

Так вот это — публичность.

Но её можно вполне профессионально избежать.

Во-вторых, а Сети у меня изначально была установка на публичность (ни одной записи под замком, и осознание того, что "что знают двое, то знает и свинья").

Поэтому работает два типа внутренней цензуры.

Один из них — ответственность перед работодателем: то есть, если я пишу статью для глянцевого журнала, то не издеваюсь над тупостью заказчика. Даже если он меня приводит в бешенство — эти эмоции должны быть исключены из публичного оборота.

Что, собственно, цензурировать? Как правило, это не PIN-коды и не секреты Генерального штаба. Цензурировать нужно злость и хвастовство, собственное психотерапевтическое выговаривание. Но я за собой замечаю некоторую свою безжалостность в публичном пространстве, когда я сталкиваюсь с глупостью и агрессией.

Если бы я был добрым христианином, то я погасил бы в себе раздражение, но я не весьма добрый христианин.

И я считаю, что пограничное пространство блогосферы — это такая лемовская "бесильня", где можно, в отличие от обычной жизни позволить людям чуть больше. Чуть-чуть, сразу остановится, но всё же позволить. И тут как раз срабатывает цензура — то есть, приличия, нравственность не привязаны к выгоде. Это плод не морали, а рассчёта. Примерно, как требование в самолёте сначала надеть кислородную маску на себя, а только потом уж на ребёнка.

Другой вид цензуры есть, и он куда интереснее — это просьба эмоциональной помощи — я один в доме, у меня депрессия, поговорите кто-нибудь со мной и всё такое. Или внутрисемейное дело, когда к ссоре, разрыву или прочим коллизиям подключается сообщество. И вот тут, конечно, никогда не говори никогда, но десять лет у меня получается держаться. И дело не в определённом кодексе, а к тому, что публичность в этом деле — вроде очень сильного лекарства с очень сильным побочным действием.

То есть, от приступа депрессии ты спасёшься, но неизвестно, чем это тебе аукнется через год-два. Ну многое другое может произойти.

Извините, если кого обидел.

11 марта 2011

История про ночь

Интересно ночью, пустынно. Только забежит какой-то одинокий бот-порнограф, неловкий как садовый клоп.

Сайт "Одноклассники" при этом бодро сообщает: "День работников уголовно-исполнительной системы Министерства юстиции России" и тут же, ухмыльнувшись, предлагает:

Поздравить друзей

Извините, если кого обидел.

12 марта 2011

История про отрывок из старого письма в иностранный город Х

"…Прочитал, между прочим, в «….» стихотворение, правда, без фамилии автора:

Взывают они к трудовому народу,

Всегда презиравшие труд.

Едят нашу кашу и пьют нашу воду,

А песни не наши поют.

Откройте же им ворота и границы,

Оформите визы скорей.

Не может из них всё равно получиться

Радетелей и сыновей.

Поймем их заботу, поймем их измену,

Икоркой в дорогу снабдим.

За них отстоим сверхурочную смену,

И вахту, крепясь, отстоим.

Зато будем помнить и знать, что отныне —

На всё по-бесовски горазд —

Никто у младенца кусок не отнимет

И матерь свою не продаст".

Извините, если кого обидел.

13 марта 2011

История про президентов

Много лет назад, роясь в отвалах одного литературного конкурса, я нашёл чудесный текст. Это, без преувеличения, великое произведение, я бы даже сказал провидческое — ведь оно написано в 1999 или 2000 году. Я, к сожалению, ничего не знаю об авторе, но уверен, что судьба его сложилась удачно и он занял достойное положение в обществе.

ДВА ПРЕЗИДЕНТА[5]

— Чернышёва, к доске, № 249 б).[6] Захар, кончай болтать.

— Пишу я, Лариса Георгиевна, пишу…

Но Захар Романов в этот момент даже и не делал вид, что пишет. Думал он только об Ольге Чернышёвой, которая стояла от доски.

— Заха-ар, — прервал его мечтания голос учительницы, — по-моему нужно вызывать твоих родителей в школу.

— Да ладно, Лариса Васильевна, до конца урока минута осталась.

— Этого времени мне как раз хватит, чтобы написать замечание. Давай дневник… А ты, Чернышёва, решай, решай…

Наконец-то спасительный звонок… А на следующем уроке можно было и отдохнуть — география. Дело в том, что Захар был любимчиком у Анны Викторовны, которая вела этот предмет. Из-за этого он часто конфликтовал со Славой Валерьяновым, который знал географию гораздо лучше Захара. Этот день опять закончился дракой между ними, поскольку за контрольную Захар, который списал с учебника, получил «5», а Слава получил «4». Захар опять ушёл домой побитым, но на следующий день его друзья-старшеклассники избили Славу. Он поклялся отомстить. С тех пор отношения между одноклассниками окончательно испортились…

Тем не менее им пришлось пришлось поселиться в одном номере в гостинице, когда они ездили в Санкт-Петербург в следующем году. Здесь они устроили небольшой праздник и весь вечер рассказывали друг другу разные истории из своей жизни (рассказывал в основном Захар), хотя каждый считал другого ниже своего достоинства. Здесь Слава узнал, что Захар без ума от Оли Чернышёвой…

По окончании школы их пути разошлись: оба поступили в престижные университеты — Слава в МГУ, а Захар (его родители были богаты) — в Оксфорд.

***

— И кто же сегодня на первом месте? Уже шестую неделю подряд его занимает Вячеслав Валерьянов с песенкой «Золотой мираж». Надо же, всего лишь месяц его никто не знал, а сейчас этот 27-летний певец творит чудеса… Ладно, с вами была Татьяна Костина и хит-парад «20 песен недели». Смотрите нас через неделю. А сейчас «Золотой мираж»[7] в исполнении Валерьянова. Слушаем….

Эта песня уже известного нам Вячеслава Валерьянова стала хитом во всём мире, его стали приглашать на все фестивали и праздники. Он стал президентом многих финансовых компаний, владел 2 журналами, руководил одним из российских дециметровых каналов, играл большую роль во всём мире. У него был один из самых больших автомобилей в мире, дома в Испании, Франции, Португалии, Греции, США, свыше 70 телохранителей.[8]

Захар Романов, живший в Англии, знал об успехах своего «школьного друга» и ненавидел его всё сильнее.

***

— Пап, ну почему ты не хочешь? А вдруг выберут. И ещё 4[9] года безбедной жизни.

— Да кому я нужен… 70-летний старик.

— Но ведь были президенты и