Олег Гриневский - Сценарий для третьей мировой войны: Как Израиль чуть не стал ее причиной

После доклада Крючкова встал все тот же проклятый вопрос: что делать? Пономарев ровным и скучным голосом говорил, что наша твердая линия в ливанском кризисе себя полностью оправдала. Под ее воздействием сирийцы стали оказывать сопротивление агрессии, и это вынудило американцев и израильтян говорить о прекращении огня. Эту твердую линию надо продолжать, делая все, чтобы побудить арабский мир принять действенные меры против Израиля и его американских покровителей.

Нужно выступить с Заявлением Советского правительства, в котором потребовать немедленного прекращения не огня, а агрессии Израиля с полным и безоговорочным выводом его войск из Ливана. Пригрозить в общей форме, что Советский Союз не может оставаться сторонним наблюдателем, когда происходят агрессия и геноцид арабского народа Палестины. На фоне такого заявления прекращение огня, если оно даже произойдет, будет выглядеть как наша безусловная победа.

Но другие ведомства Пономарева не поддержали. В отсутствие Громыко МИД четкой позиции не имел. Заместитель министра Ковалев, присутствовавший на совещании, говорил в обтекаемых выражениях, что нашу твердую линию надо бы сочетать с дипломатическими акциями по установлению мира в регионе. Но ничего конкретного не предложил, кроме очередного созыва Совета Безопасности ООН.

А маршал Огарков, представлявший Министерство обороны, заявил, что, проводя твердую линию, надо четко представлять, где проходит та грань, за которой может начаться непосредственное вползание в ближневосточный конфликт. Эту грань переступать нельзя. Две войны, в Афганистане и еще на Ближнем Востоке, Советский Союз не потянет.

После непродолжительной дискуссии стало очевидно, что конкретных идей нет, и что дальше делать, неясно. Поэтому Андропов так подвел итоги:

— Надо дать указания послу Юхину совместно с представителями ведомств в Дамаске срочно направить в Центр анализ ситуации вокруг Ливана и предложения о наших возможных действиях.

Это был апробированный в Политбюро метод: не знаешь, что делать, — запроси посольство. А там видно будет.

11 июня, пятница

Ответ от посла Юхина из Дамаска не заставил себя ждать. Он был четким и кратким:

«Первое. Выступить с Заявлением Советского правительства, содержащим предупреждение, что Советский Союз не допустит разгрома Палестинского движения сопротивления, геноцида палестинцев и безнаказанного удара по Сирии… Он полон решимости обуздать агрессора и заставить его вывести войска из Ливана и выполнить в полном объеме свои обязательства по Договору о дружбе и сотрудничеству с Сирией.

Второе. На высшем уровне предупредить руководство США, что дальнейшая эскалация агрессии может привести к опасным последствиям, в том числе для интересов самих США. Заявить американцам, что в случае продолжения агрессии, Советский Союз может оказаться вынужденным использовать силу для защиты своих интересов, союзников и собственных граждан.

Третье. В качестве военно-политического демарша можно было бы демонстративно направить крупные силы и ВМФ к берегам Ливана и Сирии с возможной имитацией высадки нашего десанта.

Четвертое. Принять срочные меры по восстановлению потерь Сирии в военной технике. Предать гласности факт установления воздушного моста для поставок сирийцам и палестинцам советского оружия как подтверждение выполнения нами своих союзнических обязательств.

Оценки и предложения согласованы с главным военным советником и представителем ближних соседей. Юхин».

В МИДе, когда прочитали эту депешу, только руками развели: ну как такое мог предложить Юхин, человек вроде бы нормальный и разумный? Ведь то, что он начертал, путь к войне, во второй Афганистан, а то и хуже. Во время войны 1973 года Советский Союз уже грозил послать войска на защиту Египта от израильской агрессии. В ответ президент Никсон приказал привести ракетно-ядерные силы США в полную боевую готовность. А как будет теперь?

Правда, знающие люди объяснили, что с Юхиным произошла осечка из-за желания «попасть в струю». Была такая болезнь у некоторых послов и представителей ведомств — прежде чем посылать предложения в Центр, постараться выяснить, а что от него хотели бы услышать. Вот и Юхин, сам ли он, или кто-то из посольства, вышел на знакомого из Международного отдела ЦК и там ему насоветовали.

В общем, промахнулся посол, вызвав в Москве неудовольствие. До крайности был возмущен министр обороны Д. Д. Устинов и ругался на Юхина матом:

— Он что там, совсем оху…? За что воевать-то? Было бы за что — рука не дрогнет…

Очень эмоциональным и не выдержанным на язык человеком был Дмитрий Федорович в отличие от других, застегнутых на все пуговицы партийных руководителей. Он тут же дал указание направить запрос главному военному советнику в Дамаске генералу Яшкину: как тот мог согласиться с таким безобразием?

Яшкин ответил, что первоначально бумага была подписана всеми, но затем посол отработал назад, внес положения, не согласованные с другими, и отправил предложения за своей подписью. Нельзя согласиться, в частности, с предложением о посылке в Средиземное море наших кораблей и имитировать высадку десанта. Нельзя согласиться также с образованием воздушного моста между Москвой и Дамаском. «После разговора с Вами Юхин подтвердил, что эти предложения совпослом с главным военным советником согласованы не были и надо признать, что они были ошибочными».

В тот же вечер 11 июня Устинов срочно направил в ЦК КПСС собственные предложения. Они ограничивались дополнительными поставками оружия Сирии и предусматривали частичное восстановление потерь, которые понесла сирийская ПВО в результате налетов израильской авиации. Устинов предлагал срочно поставить Сирии все необходимые средства для восстановления 10 зенитных ракетных комплексов и в порядке ускорения поставок по ранее заключенным соглашениям передать в 1982 году 3 ЗРК «Волга» и 114 ракет к ним, 100 переносных ЗРК «Стрела-2М», 12 самолетов МиГ-23МЛ, а также 100 бронетранспортеров и другое имущество — всего на сумму 180 миллионов рублей.[59]

А на телеграмме Юхина, вызвавшей весь этот переполох в советском руководстве, Мальцев, остававшийся замещать министра, начертал такую резолюцию:

«Полагал бы целесообразным подготовить указания Юхину о периодическом направлении в Центр анализа, выводов и предложений за тремя подписями. Д.Ф. Устинов просил принять меры. Этот факт он считает безобразием, с чем нельзя не согласиться».

По тем временам Юхин отделался легким испугом.

Пока в Кремле спорили, что делать, события вокруг Ливана развивались примерно в том ключе, как их обрисовал Крючков.

Утром 11 июня посол Юхин был приглашен в сирийский МИД и министр Хаддам подтвердил, что минувшей ночью президент Асад принял предложение Хабиба о прекращении огня. Оно вступит в силу уже в этот полдень и будет сопровождаться отводом израильских войск. Имеется в виду, что они отойдут на некоторое расстояние от нынешних позиций, после чего начнутся переговоры с ливанским правительством о полном их выводе. Это соглашение сирийское руководство рассматривает как свое большое достижение, так как впервые удалось связать прекращение огня с отводом израильских войск.

Не успел посол покинуть министерство, как израильское радио сообщило, что Кабинет министров Израиля принял решение прекратить огонь. И сразу же после этого в советское посольство в Бейруте приехал сияющий Арафат. Он просил посла Солдатова срочно передать в Москву следующее:

«С чувством глубокой благодарности передаю большой искренней привет Л. И. Брежневу. Вы, товарищ Леонид Ильич Брежнев, и Ваши коллеги в советском руководстве сделали больше, чем оказали нам помощь, вы сделали все — спасли палестинцев от разгрома и уничтожения! История палестинского народа не забудет этого!»

Затем Арафат добавил:

— Прошу передать Л. И. Брежневу, что советский танк Т-34 в руках палестинских борцов блестяще противостоял самому совершенному американскому танку в руках израильтян.

Видимо поэтому, подводя итоги этого насыщенного событиями дня, Пономарев в тот вечер не скрывал удовольствия. Пожалуй, впервые его можно было видеть улыбающимся. Он с удовлетворением отметил, что прекращение огня стало возможным благодаря: нашему активному давлению на США и через них на Израиль; невиданным потерям, которые понес в этой войне Израиль; стойкости палестинцев; общему настрою в мире против израильской агрессии.

— Какой вывод нужно сделать из всего этого? — спрашивал секретарь ЦК и сам же отвечал: