Сергей Семанов - Председатель КГБ Юрий Андропов

 Да, примерно так оно и было, партработник из далекого от Кремля и Лубянки Ставрополья правильно это увидел. На исходе семидесятых Андропов, накопив в своем ведомстве довольно уже много "материала" на деятельность "молодогвардейцев" (они же "русисты"), приступил к действиям. Инструмент для этого был загодя создан и уже неплохо опробован на деле — упомянутая уже "пятка" во главе с матерым и совершенно беспринципным иезуитом Бобковым Филиппом Денисовичем, было ему тогда лишь пятьдесят лет, а чин имел всего лишь генерал-майора, за выполнение заданий по борьбе с русским патриотизмом он вскоре сильно возрос в званиях и должностях.

Однако перед самым андроповским наступлением на "русский фланг" случился мелкий, смешной даже эпизод, который, однако, получил шумную огласку и ускорил события. Речь идет об альманахе "Метрополь", который в конце 1978 года создали несколько столичных литераторов еврейско-либерального толка. Тут нужно сделать краткое пояснение. Пресловутый брежневский застой уже начался. Да, его позднее сильно преувеличили и сделали некой страшилкой, но он был. Касалось это только верхушечного слоя интеллигенции — очень влиятельной социальной группы в Советском Союзе (в отличие от Запада, где, скажем, писатели давно уже потеряли важное общественное значение). А уже вышла пресловутая "Малая земля", и все творческие союзы вынуждены были ею официально восхищаться. Устно и печатно выступали, конечно, лишь отпетые холуи, но зато все остальные хоть и смеялись или злились, но все же помалкивали.

Это, конечно, не могло не вызывать раздражения, а самых решительных подталкивало на какие-то действия. В ту пору в интеллигенции сложилось странное и нелепое положение: власти требовали покорного соглашения со своими туповатыми благоглупостями, но у самой-то власти не было ни сил, ни уважения к ней в народе, и особенно в его образованном сословии. Над Брежневым открыто насмехались, причем совершенно безнаказанно. Автор в те годы не раз присутствовал на приятельских "сбеговках" с участием сотрудников высшего партийного руководства или старших офицеров КГБ — пресловутые "антисоветские анекдоты" были там столь же популярны, как и песенки Высоцкого и все прочее подобное. Для такого строгого государства, каким был тогда по инерции Советский Союз, это было странно. Слабость власти была налицо, и это таило опасность распада.

К тому времени активные деятели еврейско-демократического движения в основном выехали за границу (добровольно или принудительно), другие превратились в хапуг (Рождественский) или прокисли (Лакшин). Но среди оставшихся и сохранившихся нашлись такие, в которых не угасли идеализм и боевитость, и они вовсе не собирались посвятить себя скупке антиквариата. Разумеется, они знали, каковы жены у Брежнева-Суслова и кто их помощники, но вялость и заскорузлость властей им тоже стала невмоготу. Эти горячие честолюбцы, без всякой оглядки на своих "премудрых", вывалили в начале 79-го "Метрополь". Увы, уровень постаревшей "молодежной прозы" оказался через 15–20 лет столь жалок, что никакого отклика среди интеллигенции не вызвал. Произошел политический скандал, и только. Поводом удачно воспользовались деятели "русского фланга", о чем далее.

Как же отнеслись к подобной наглости Андропов и возглавляемое им ведомство? Ведь, по их терминологии, это была чистейшая "идеологическая диверсия", а ведь Пятое управление на то было и создано, чтобы с этим злом бороться, так как же они? Оказывается, они… тайно сочувствовали! О том есть позднее, зато красноречивое признание самого начальника "пятки" Бобкова: "Наверное, многие хорошо помнят, какая шумиха поднялась в свое время вокруг альманаха "Метрополь". Идея его создания принадлежала группе московских писателей.

До этого, кстати, некоторые из них в соавторстве и самостоятельно при содействии Московского управления КГБ издали неплохие книги о работе московских чекистов.

Интерес к альманаху проявил американский издатель Проффер. За развитием событий внимательно наблюдали сотрудники посольства США.

Против издания альманаха выступило Московское отделение Союза писателей во главе с первым секретарем Ф. Кузнецовым. Он созвал расширенное заседание секретариата, на котором его поддержали человек пятнадцать, в том числе известные писатели, которые говорили о нецелесообразности выпуска альманаха как литературно слабого и в общем несостоятельного. Несколько человек говорили о том, что в альманах включена "антисоветчина", и требовали принять суровые меры в отношении авторов. Все выступления были опубликованы в писательской многотиражке "Московский литератор".

Возглавлявший Союз писателей СССР Г.М. Марков понимал сложность положения. Требование расправы над авторами "Метрополя" грозило расколом писательского союза, так как содержание альманаха и историю его создания мало кто знал, а потому одни считали, будто люди задумали выпустить хорошую книгу, а КГБ и чиновники запрещают, другие поняли, что это решила проявить себя, таким образом, новая группа антисоветчиков. Вокруг "Метрополя" закипели страсти.

КГБ еще до заседания секретариата Союза писателей предложил издать сборник. Мы понимали: вошедшие в альманах произведения — далеко не шедевры, а некоторые из них попросту неоригинальны. Но ничего страшного, несмотря на то, что альманах не грешил патриотизмом, мы в нем не находили и были убеждены: читатель сам разберется и сам все должным образом оценит. Мы не собирались вмешиваться, хотели только, чтобы все увидели, чего стоит пущенный кем-то слушок: "КГБ запрещает издание альманаха "Метрополь".

Помню наш двухчасовой разговор в кулуарах Колонного зала, где шла очередная партийная конференция, с Марковым и Кузнецовым. Мы просили не разжигать страсти и издать этот сборник, такой вопрос, считали мы, лучше решить по-писательски. Кроме того, многим и так было понятно, для чего понадобился "Метрополь" и политический скандал вокруг издания.

Однако секретариат правления Московской писательской организации уже вынес решение: "Метрополь" закрыть. Альманах в СССР так и не вышел.

Почему Феликс Кузнецов так смело пошел против Маркова и руководства КГБ, настаивавших на выходе "Метрополя"? Ларчик открывался просто — закрытия издания требовал член Политбюро ЦК КПСС, первый секретарь Московского горкома партии В.В. Гришин".

Ясно, что отставной генерал КГБ Бобков, перешедший позже на службу к председателю Еврейского конгресса Гусинскому, неприкрыто лукавил в своих осторожных воспоминаниях, несколько преувеличивая свой "либерализм" и тем паче либерализм своего ведомства и косвенно его главы — Андропова. Но именно "несколько преувеличивал", подчеркнем эти слова! КГБ внимательно следил за сколачиванием "Метрополя", имея среди активистов и вокруг немало осведомителей. Но не только не помешал, но даже осторожно защищал. Почему же? Да только потому, что "метрополевцы" были из либеральных евреев, то есть как бы племянники Арбатова, Бовина и всех прочих из ближайшего окружения Юрия Владимировича. И он уж никак не мог оставаться в неведении о тех острых идеологических делах, о которых болтала вся Москва и шумели радиоголоса. Нет, верный Бобков, безусловно, действовал с его согласия.

Обратим внимание также на одну краткую, но важную "проговорку" Бобкова, он относит московского партначальника В. В. Гришина к числу "консерваторов" (а они с Андроповым, значит, "либералы"!). Ко времени издания воспоминаний генерала КГБ больной Гришин уже скончался, выкинутый на унизительную пенсию. Однако с Андроповым у него были и в самом деле не очень ладные отношения. Простоватый советский работяга, железнодорожник из Серпухова, Гришин действительно был за Советскую власть, хитросплетений Андропова не понимал и ему подыгрывать никак не хотел. Это вскоре проявилось.

Тут самое время напомнить о "прогрессивном Западе". С конца пятидесятых годов все случаи более или менее острых выступлений еврейско-демократических деятелей получали там шумный и неизменно восторженный отклик. Даже жалкие поделки Евтуха или какого-нибудь Гладилина, чья популярность давно уже выветрилась на родине, даже им создавали по "голосам" ореол борцов и страдальцев. Напротив, русское возрождение и его деятелей замалчивали, а в редких случаях снисходительно похлопывали по плечу. Даже арестованные "христиане-социалисты" в Ленинграде или деятели "Вече" в Москве, действительные "страдальцы" по терминологии "голосов", даже о них упомянули только много лет спустя, когда их роль уже завершилась. Круг деятелей Русской партии, часто очень талантливых, не замечали вовсе, и это несмотря на то, что именно их годами поносила официальная идеологическая власть! Нет, не они, а процветающий миллионер Евтушенко или международный делец Любимов объявлялись "русскими" и "гонимыми"! Как видно, борьба за "разрядку" шла согласованно и дружно с обеих сторон.