Публикации на портале Rara Avis 2015-2017 - Владимир Сергеевич Березин

моего коллегу Ваню Синдерюшкина тоже пригласили на фестиваль фантастики в уже отделившуюся Украину.

Товарищ мой чрезвычайно возбудился и обрадовался — мало того, что он поехал туда как почётный гость, так ещё и командировочные расходы должны были ему оплачивать из расчёта командировки за границу, то есть — по двадцать пять долларов в день.

Это всё его радовало ровно до того момента, пока он не вернулся.

Ваня пошёл в бухгалтерию, где с него потребовали командировочное удостоверение. «Позвольте, — возмутился он. — Так ведь заграничные командировки безо всяких удостоверений оплачиваются». «Это верно, — отвечали ему. — А предъявите загранпаспорт со штампом пересечения границы».

Синдерюшкин прикусил язык — он действительно пытался поставить печать себе в паспорт, да пограничников никаких не было. Зашёл в купе ночью какой-то таможенник, да был он такой пьяный, что осталось непонятно, какой страны он был.

Синдерюшкина, как Тургенева из байки, прошиб холодный пот, понял он, что за эту командировку вовек не расплатится.

Мы собрались у постели больного (Синдерюшкин в ужасе взял бюллетень). Выяснилось, что бухгалтерия по правилам может принять ксерокопию командировочного удостоверения. Она была готова принять хоть что-то, потому что статьи и интервью были напечатаны, все всё прекрасно знали, однако ж, фестиваль, на который ездил Синдерюшкин проводился в первый раз и не имел даже печати.

Тогда кто-то из нас притащил программу, что конструировала штемпели и печати.

— Фантастика, фантастика, — бормотал я. — Дас ист фантастиш!

Последнее я сказал, чтобы подчеркнуть то, что тоже был за границей и знаком с чужеземными наречиями.

Не найдя ничего лучше, сперва мы сконструировали печать, как представляли её себе.

Синдерюшкин позеленел от злобы.

Мы спросили его, знает ли он как будет слово «звёздный» по-украински. Он начал гнуться и ломаться как пряник, напирать на свою имперскую психологию и кривляться.

— Там должна быть буква «i», — сказал он наконец.

Букву «i» мы вставили, но это дела не поправило.

Потом я вспомнил перевранную цитату из книги о Винни-Пухе, которая, в украинском переводе якобы содержала фразу «Сирый пидструковатый ослик Иа-Иа стоял сам саменьки, яки палец и…»

Винни-Пуха взяли в оборот.

Надо сказать, что творческая работа шла не без помощи алкоголя.

Наконец, мы поставили печати на замурзанное удостоверение, и в этот момент к нам пришёл наш коллега-юрист.

Он внимательно посмотрел на наше творение и сказал:

— Да вы охренели.

— Чё, — обиделись мы. — Смотри, как клёво.

— По вам статья плачет. Мало того, что вы подделываете документы, так ещё государственный герб Украины на них впендюрили. Это государственное преступление, между прочим.

— Теперь нас сошлют… Где на Украине Сибирь? — вздохнул Синдерюшкин.

В результате… Но, тем не менее… Не важно, как и чем всё кончилось.

Перед законом мы остались чисты — это я пишу на всякий случай, потому что знаю, чем могут кончиться откровения в Сети.

При этом Харьков всегда был литературный город.

Самым фантастическим зданием в Харькове был не Дом Госпромышленности, который я в юности заочно любил по снимкам в архитектурных справочниках, а Университет.

Один писатель сообщал мне таинственным шёпотом (впрочем, как и всем), что история этого здания таинственна так же, как таинственно ушли под землю множество этажей — неизвестно с чем внутри, поскольку проходы в них замурованы. Сам писатель, одетый в чёрное, как в патер, был при этом похож на смотрителя подземных казематов, сбежавшего со службы.

Я верил в его истории безоговорочно, потому что найти что-то даже в верхней части здания решительно невозможно.

Университет был официальный и неофициальный центр харьковского Конвента. Толпа слоняющихся между этажами студентов увеличивала массовость мероприятий в десятки раз.

Университет — это мне нравилось.

Но там была ещё и школа — какой-то мне до конца непонятный коллективизм.

Там был двухголовый писатель с иностранной фамилией, какой-то специальный культ боевых искусств дрыгоножества и рукомашества под названием Фэн-До, поющие и концертирующие писатели.

Там вообще действовали люди боевые — кто-то из них тогда гордо сообщил: «Писателей-фантастов по численности всего два взвода, но они хорошо держат фронт». Знали бы они, что будет дальше.

В том далёком году я сидел на дубовых сталинских скамьях Университета.

Награждение проходило в Большой физической аудитории. В качестве награды вручали кадуцеи, взятые с городского герба и какой-то философский камень.

Роман про борьбу городских осветителей с вампирами получил второе место.

Я оглядывался, крутил головой направо и налево и думал, что это напоминает «День Архимеда».

На этих мероприятиях лежал странный отсвет физических праздников.

Когда-то в Харькове делалась советская физика.

Она там начиналась.

Может, оттого в городе не выветрилась атмосфера научных капустников, этого необязательного веселья, что теперь казалось немного дураковатым — «Раздавался грохот: это физики выкидывали свои шутки» — но было для меня ностальгически-трогательным.

Это было моё прошлое, с которым я давно и навсегда расстался.

Потом главный спонсор поругался с мэром города — спонсор стал министром внутренних дел, что произошло с мэром, я не помню.

Писатели начали воевать друг с другом. Читатели их были с обеих сторон от линии фронта, и убивали их без разбора литературных пристрастий.

25.04.2016

​Басткон (о конвенте под Москвой)

И пытались постичь — мы, не знавшие войн,

За воинственный клич принимавшие вой, —

Тайну слова «приказ», назначенье границ,

Смысл атаки и лязг боевых колесниц.

Владимир Высоцкий.

Это был первый Конвент года — на Татьянин день. Впрочем, не был, а остаётся.

Видал я его с самого начала, с 2001 года. Правда, отцы-основатели собирались до этого в одной картинной галерее, отсчёт ведут с 1999 года. Был этот Конвент детищем одноимённой литературно-художественной группы, и имел правила несколько более строгие, чем прочие Конвенты. В справочниках писали, что «со времен основания поддерживается проимперский дух и православная направленность».

Приезжали туда, впрочем, и участники, а больше — участницы Школы перевода.

Переводчицы были малопьющи и неприступны, что прекрасно оттеняло нравы фантастов.

Заведовал всем этим делом, разумеется, с сотоварищами настоящий историк, полный доктор наук и разных званий кавалер. Помимо сугубо научных книг он написал массу популярных биографических, и ни слова против них я не скажу.

Вообще тут был некий образовательный ценз, что у фантастов дело редкое.

Но и политики было много.

О, какие доклады там читались — «Охранительные основы русской цивилизации». «Альтернативная история в художественной литературе», «Монархия или теократия?», «Роль фантастики в формировании ценностных приоритетов современной русской элиты» и «Конфликт СССР — США с точки зрения теории игр». История