Исчезнувшая в полночь - Джейк Андерсон

передачу вдоль и поперек, и некоторые пришли к выводу, что этот человек виновен в смерти Элизы.

Я немного пошатался по коридорам в надежде, что кто-нибудь выйдет из комнаты, но никто не вышел.

Следующим пунктом моего плана было отправиться в ближайший бар, оформленный под старомодную пивнушку и попытаться выяснить, не туда ли заходила Элиза. Шансов на успех тут было мало. Даже если окажется, что это тот самый бар, вероятность того, что кто-то там вспомнит кого-то заходившего несколько лет назад, ничтожна. Но иногда удача улыбается нам, и Вселенная забывает отправить старый документ в архив.

— Фиделио, — сказал я вышибале, вспомнив пароль времен своего последнего приезда в Лос-Анджелес.

Я словно очутился внутри хипстерской версии «Малхолланд-Драйв» (в котором, кстати, есть кадры с отелем Cecil) или «С широко закрытыми глазами»[27], только здесь вместо множества прекрасных обнаженных людей в экзотических масках были разрозненные стайки насквозь пропитавшихся тушью и потом фриков в шляпах-федорах, перьях и чулках в сетку, снующих туда-сюда в волглом сигаретном тумане.

Сквозь туман я разглядел стены, увешанные оккультными принадлежностями. Перкуссионный джаз с диссонирующей электронной слабой долей зазвучал громче, и я начал протискиваться меж хохочущих пьяных людей, застывших с телефонами в руках, рассылающих друг другу улучшенные инстаграмными фильтрами версии себя.

В толпе я всегда начинаю нервничать. Из-за комбинации клаустрофобии и социофобии. Если я не напьюсь или еще чем-то не накачаюсь, то буду нервничать. Элиза в своих постах признается в том же.

Я выпил пару стаканов и послушал джаз, но гудение музыки и голосов мешало расспрашивать незнакомых людей.

Тихо было лишь снаружи бара, поэтому я пробрался к черному ходу, где в потемках устроился на табурете вышибала. Я принялся топтаться рядом, наматывая мелкие тревожные круги, — синий свет от моей электронной сигареты озарял мои ноги.

Наконец я спросил:

— Извините, сэр. Немного внезапный вопрос, но вы никого не знаете в Cecil?

Помедлив, вышибала сказал:

— А, в том стремном отеле на Мейн? Где девочку на крыше нашли?

— Да, сэр. Совершенно безумная история. Я о ней пишу. Пытаюсь отыскать людей, которые там живут или работали там.

— У меня одна знакомая работает в Biltmore. — Вышибала стал что-то набирать в телефоне: — Сейчас проверю, знает ли она кого.

Мы еще немного поболтали, и я остался в заведении, надеясь, что вышибале ответят. Где-то полтора часа я вяло болтал с посетителями бара, каждые тридцать минут проверяя черный ход.

Наконец терпение мое закончилось. Но когда я уходил из бара, вышибала вдруг меня окликнул:

— Эй! У меня для вас есть номерок…

Он протянул мне клочок бумаги.

— Зовут ее Тина, может, она кого-то знает.

— Круто, спасибо, дружище.

Это был первый, но не последний раз, когда я получал информацию от вышибалы. И в следующий раз мне предстояло узнать нечто невероятное.

НОЧНОЙ КОШМАР

В ту ночь в отеле я не мог заснуть. Такого рода бессонницы у меня не было никогда. Сформулирую так: отель словно обладал собственным разумом, словно знал, что я приехал исследовать его, и поэтому забавлялся с моим рассудком, пытаясь при помощи своих темных сил обезоружить меня, напугать и сделать беззащитным.

Вообще паранойя мне не свойственна. Обычно, лежа в постели, я не воображаю, что кто-то вломится в мою комнату и убьет меня во сне. И ощущение, будто стены комнаты наблюдают за мной, меня, как правило, тоже не посещает. Но в Cecil со мной начало происходить именно это. Когда в коридоре раздавалось эхо шагов, я замирал в ужасе. Один раз я не выдержал и бросился к дверному глазку. Я смотрел на идущую мимо моей двери фигуру, чувствуя, что сейчас она резко остановится, повернется и взглянет на меня — отчего у меня неминуемо случится сердечный приступ.

Когда я наконец уснул, то увидел Элизу. В моем сне я наблюдал за ней сверху в маленькой комнатке, и она знала, что я смотрю на нее и пишу о ней. О том, что она мертва, она тоже знала. Я писал о ней, а она принялась писать обо мне, но я не мог разобрать ее почерк. Элиза пользовалась какой-то комбинацией ручки, печатной машинки и мозга, причудливым биомеханическим устройством, словно сошедшим со страниц «Голого завтрака»[28].

Под конец сна она медленно взглянула вверх и вправо — прямо на меня. У нее не было глаз, как у одной из жертв Рамиреса, — вместо них были отельные дверные глазки. Пока я смотрел на нее сверху, она наблюдала меня в максимальном приближении, заглядывала в мои глаза, в мою душу, старалась угадать мои стремления и намерения. Я мысленно поклялся ей, что они чисты.

СТРАШНЕЕ ГЛАЗ Я НЕ ВИДЕЛ

Утром я ощутил непреодолимое желание убраться из отеля к чертовой матери как можно скорее. Мне требовались кофе и яичница, поэтому я решил отправиться в близлежащий ресторан Margarita’s, куда часто захаживал Рамирес. Но едва я ступил на Мейн-стрит, как увидел на тротуаре молодую женщину, смотрящую на одно из окон верхних этажей.

Я вспомнил о том, что пережил в колледже в Санта-Круз — а именно туда собиралась Элиза после Лос-Анджелеса, — и фигуру, глядящую на балкон, где застрелился молодой парень.

И еще одна деталь поразила меня в женщине. Ее красная кофта не совсем походила на толстовку Элизы, но она была красной и скрывала ее лицо. Женщина стояла посреди тротуара, вынуждая раздраженных прохожих огибать ее, и, засунув руки в карманы, смотрела вверх, на Cecil.

В моей памяти всплыл сделанный несколько лет назад подростком известный снимок с туманным человекоподобным силуэтом, маячащим в окне Cecil. Я невольно задумался, есть ли здесь связь с тем, сколько людей покончили с собой, выбросившись из окна отеля, или с той чудовищной тягой к окну которую испытал и я, и другие.

Не это ли ощутила женщина в красном? — спросил я себя. Или она — привидение одного из самоубийц, совершающее ностальгический визит на место своего отбытия из материального мира? Или это просто случайная прохожая, рассматривающая здание?

Был лишь один способ узнать правду. Я направился к женщине, но она резко развернулась и быстро пошла по Мейн-стрит прочь от меня.

Я решил навестить Першинг-сквер, где Голубиная Леди кормила птиц до того, как ее безжалостно убили в ее комнате в Cecil. Пересек Мейн-стрит и стал пробираться сквозь неопрятную толпу к Спринг-стрит. Прошел мимо книжного магазина, где у Элизы состоялся один из последних известных нам разговоров с менеджером Кэти Орфан, а затем пошел наискосок и миновал еще