Новый год в русской истории. Маскарады, разорение елки, балы и святочные рассказы - Екатерина Мокрушева

лежал покойник, а после похорон сжигали. Эти традиции в разных областях объясняли по-разному: где-то еловые и сосновые ветки по дороге к церкви указывали душе путь на небо, где-то они не давали умершему вернуться к живым[19].

Похороны ребенка. К. Е. Маковский. 1872 год.

© Севастопольский художественный музей им. М. П. Крошицкого

Еловыми ветвями выстилали не только дорогу, по которой повезут гроб, но и могилы. Героиня рассказа И. А. Бунина «Чистый понедельник» повествует, что она была на раскольничьем кладбище и видела похороны архиепископа: «А могила была внутри выложена блестящими еловыми ветвями, а на дворе мороз, солнце, слепит снег…»[20]

Дошли до нас и понятия «угодить под елку», «прогуляться по еловой дорожке» – умереть, «смотреть под елку» – тяжело заболеть.

Сохранились свидетельства, что на Русском Севере повесившихся хоронили между двумя елями лицом вниз: самоубийство считалось неправильной, нехорошей смертью, поэтому удавленников хоронили не так, как умерших «правильно», без постороннего вмешательства, – после исповеди и причастия. Старообрядцы Пермского края хоронили умерших бегунов (сторонников одного из беспоповских направлений старообрядчества) под елкой без креста: «Выкопавши яму, клали туда тело умершего без гроба, каждения и без всякого поминовения, поставя елушку на место, яко будто век тут ничего не бывало»[21].

Ель в фольклоре связана и с нечистой силой. «Венчали вокруг ели, а черти пели», – так говорили о невенчаной чете[22]. Елсом называли лешего и черта: «А коего тебе елса надо?»[23] С середины XIX века елки начинают сажать на могилах: в «Отцах и детях» на могиле Базарова растут две елки.

Несмотря на это, елки и их условные изображения использовали в свадебных обрядах. В словаре Даля говорится об узоре «в елку» на свадебном каравае[24]. У восточных славян установленную в доме елочку или еловую ветку выкупал жених, ими украшали свадебные караваи и дом невесты, елку ставили на стол во время свадебного пира[25].

Указ Петра об украшении домов наградил елку еще одним смыслом. После указа в трактирах и кабаках начали ставить на крыше и прибивать над входом молодые елочки или еловые ветки. Когда Петр умер, питейные заведения и постоялые дворы продолжили традицию. Мы знаем об этом благодаря упоминаниям в литературе, фразеологизмам и пословицам. Например, в словаре Владимира Ивановича Даля есть пословица «Елка (кабак) чище метлы дом подметет». В произведении Владимира Александровича Соллогуба (1841) читаем: «Налево красуется кабак с заветною елкой…»[26]

Дмитрий Васильевич Григорович, описывая одного из персонажей, использует эвфемизм «заглянуть под елку»: «Во время этого разговора к воротам постоялого двора подъехала телега; в ней сидели два мужика: один молодой, парень лет восемнадцати, другой – старик. Последний, казалось, успел уже ни свет ни заря заглянуть под елку и был сильно навеселе»[27].

Есть упоминания о том, что елки сажали вдоль дороги, по которой шел крестный ход, везли иконы или мощи святых[28].

С таким смысловым багажом елка добралась до личных покоев будущей императрицы Александры Федоровны, и 24 декабря 1817 года она устроила семейную елку, украсив хвойную красавицу свечами.

Глава 3. Рождество и Новый год в императорской семье

Прежде чем мы окунемся в праздничную обстановку в палатах и дворцах, давайте вспомним, что до перехода на григорианский календарь в 1918 году Рождество праздновали до Нового года – 25 декабря. Поэтому и начнем мы по порядку – с Рождества.

Богоугодное Рождество

До воцарения Петра I русские цари не устраивали балов на Рождество, главной частью праздника была церковная служба. Но чем дальше, тем больше светских увеселений добавлялось к религиозному празднику. Так, Алексей Михайлович, отец Петра I, проводил Рождество, занимаясь богоугодными делами. Накануне Рождества Алексей Михайлович в сопровождении охраны тайно посещал больных и заключенных, одаривал на улице нищих. А его доверенные лица в это время раздавали милостыню на Земском дворе и Красной площади. На Рождество Алексей Михайлович посещал заутреню в Золотой палате, а потом выходил в Столовую палату, где принимал патриарха и духовенство. В честь праздника Столовую палату украшали коврами, в переднем углу ставили кресло для царя, а рядом – кресло для патриарха. Бояре сидели на лавках, а подданные рангом ниже стояли. Когда приходил патриарх, все присутствующие славили Иисуса Христа рождественскими песнопениями. Потом полагалось пировать. О заключенных и пленных тоже не забывали: на Рождество в 1663 году праздничным обедом накормили 964 человека[29].

На неделе перед Рождеством во многих городах в церквях устраивали Пещное действо – церковный чин с элементами театра.

Действо рассказывало историю спасения отроков Анании, Азарии и Мисаила из огненной печи. «Пещь» – церковнославянское написание слова «печь». Сюжетная основа действа – истории из третьей главы Книги пророка Даниила. С одной стороны, оно было частью богослужения и происходило на всенощной во время Седьмой и Восьмой песен канона, с другой – это было театральное представление с огнем от печи, смелыми отроками, коварными злодеями и небесным ангелом. Пещное действо впервые упоминается в расходной книге Новгородского Софийского собора и датируется 1548 годом.

Трое юношей в огненной печи. Неизвестный художник. 1400–1410 годы.

The J. Paul Getty Museum, Los Angeles, Ms. 33, fol. 212v, 88.MP.70.212v

Постановку Пещного действа в Успенском соборе экранизировал Сергей Эйзенштейн в фильме «Иван Грозный».

Забавы, парады и государственные дела

Наследники Петра I не только ходили в церковь и сидели с подданными за праздничным столом, но и веселились. Например, Елизавета Петровна, которая очень любила наряжаться, особенно в мужское платье, предпочитала справлять Святки по старинным обычаям и велела придворным в эти дни носить карнавальные костюмы без масок. Также императрица пела с девушками[30] святочные песни[31].

Екатерина Вторая, несмотря на немецкие корни, тоже любила православные Святки. В Зимнем дворце играли в жмурки, пели и танцевали, а сама императрица даже плясала «русскую» на балах.

Одну из святочных игр описал офицер Семен Андреевич Порошин – воспитатель Павла I: «Справа, взявшись за ленту, все в круг стали. Некоторые ходили в круг и других били по рукам. Как эта игра кончалась, стали опять все в круг, без ленты, уже по двое, один за другого и гоняли третьего. После того пели “Заплетися, плетень”, плясали по-русски, плясали польский менуэт и контрдансы. Императрица Екатерина во всех этих играх сама участвовала и по-русски плясала с Никитой Паниным. Великий князь Павел Петрович тоже много танцевал. В начале увеселения вышли из внутренних государственных покоев ряженые. Их посадили за круглый стол, подносили пунш»[32].

Портрет императрицы Елизаветы Петровны. Неизвестный художник. XVIII век.

Austrian National Library, Austria

При Екатерине играли в фанты, и сама императрица не стеснялась исполнять условия игры. Как-то раз императрице выпало сесть на пол, что она и сделала, хотя такой фант по правилам приличия никак не соответствовал ее статусу.

Портрет российской императрицы Екатерины II. В. Эриксен. XVIII век.

The Rijksmuseum

При Петре I Рождество стало приобретать черты светского мероприятия, с балами и карнавалами, а вот семейным праздником его сделал Павел I, который предпочитал проводить этот день в кругу семьи, без пышных торжеств и балов до утра.

В XVIII веке семейные отношения отличались от современных, а между родителями и детьми практически не было тепла и близости. Поэтому то, что дети Павла получали отцовское благословение перед сном и могли присутствовать при его утреннем одевании, уже выделяло его на фоне современников. Сын Павла Петровича, Николай I, вспоминал: «Отец часто нас проведывал, и я очень хорошо помню, что он был чрезвычайно весел с нами. Мы спускались регулярно к отцу в то время, когда он причесывался. Это происходило в собственной его опочивальне. Он тогда бывал в белом шлафроке и сидел в простенке между окнами»[33].

В начале XIX века Рождество продолжало быть главным зимним праздником. К нему готовились заранее и отмечали с пышностью и размахом, а вот Новый