Евгений Стригин - КГБ был, есть и будет. ФСБ РФ при Барсукове (1995-1996)

Не отбрасываем мы и версию о причастности чеченский формирований».[296] Заметим, что последней версии директор ФСБ как бы придаёт вспомогательное значение. В тоже время он косвенно подталкивает к мысли о «совпадении» названных взрывов и указа, который вышел во время и сыграл на авторитет президента.

Но пока правоохранительные органы искали, избиратели голосовали, и голосовали так как нужно. Благо их успели обработать, настолько в удобное время тот взрыв прогремел.

«Сторонники Ельцина немедленно обрушились с обвинениями в адрес экстремистски настроенных коммунистов и вновь обратились к россиянам с призывом „голосовать за гражданский мир и стабильность“. Никто не взял на себя ответственность за взрыв, виновные найдены не были».[297] «Взрыв в метро внёс свою суровую ноту в предвыборное настроение москвичей. Все политические силы однозначно связали эту трагедию с выборами, а жители столицы просто испугались».[298]

А сам взрыв совершил свой небольшой вклад в дело победы нового старого президента на его выборах. Но при этом, Лужков — то выиграл с очень высокими показателями и для него этот взрыв был как нельзя кстати. Разумеется, москвичи после взрыва с большим рвением голосовали и за Ельцина. Но Москва — это ещё не вся Россия, на настроение которой взрыв повлиял относительно мало.

Парадоксально. Казалось бы, на московские и российские власти этот самый злосчастный электорат должен был бы обижаться: довели страну и столицу до взрывов. Но, по крайней мере, в Москве, взрывы сплотили обывателей в их любви к власти. Психология полухолопов, но это одна из реальностей российской демократии, которую нельзя не учитывать.

Подчеркнём ещё раз, что взрыв в московском метро произошёл уж очень в «выгодное время», достаточное, чтобы его «раскрутить» по СМИ, но не достаточное, чтобы о нем забыли, подходя к избирательным урнам. «По технологии проведения предвыборных кампаний такой „оживляж“ нужно делать примерно за неделю до голосования. Чтобы избиратели уже успели основательно посудачить над новым поворотом сюжета выборов и чтобы запрограммированный этим событием эффект колебаний предпочтений электората в нужном направлении созрел, но не перезрел, не успев рассосаться».[299]

Тем более интересно, что террор активно обыгрывался не только в Москве, но и в Питере (см. пункт 12.1 1.3. настоящей книги).

Нет, автор настоящей книги ни на что пока ещё не намекает, просто констатируется реальное совпадение интересов террористов и властей, которая, будем так пока считать, воспользовались ситуацией. На то она и демократия, чтобы эксплуатировать психологические особенности электората. Может быть, не стали бы эксплуатировать эти, стали бы другие. Тут важно первым крикнуть: держи вора. А власти это сделать гораздо легче.

Дэвид Саттер (автор книги «Тьма на рассвете. Становление российского криминального государства») рассказывал: «Я был в Москве в то время.[300] Говорили о панике, охватившей правящий круг России. Циркулировали зловещие слухи, что могут произойти терракты, которыми воспользуются, чтобы объявить чрезвычайное положение. И я вспомнил, что в 1996 году был терракт — взрыв в московском троллейбусе. Его приписали коммунистическим оппонентам Ельцина. Но он, на мой взгляд, имел признаки причастности к нему спецслужб».[301] Каких спецслужб не сказал, но, похоже, что имел в виду российские.

В книге «ФСБ взрывает Россию» Александр Литвиненко и Юрий Фельштинский прямо указывалось, что названные взрывы организовало ФСБ и даже названы вероятные конкретные исполнители. Но доказательств было не много, а сама эта книга в силу явного политического заказа вызывала скорее прямо противоположное ощущение. Впрочем, анализировать доказательства «за» и «против» не входит в задачу автора настоящей книги.

Выдвинуть версию не сложно, сложнее её доказать, а иногда даже достаточно прилично обосновать трудно. Не будем сильно выделять такую возможность, она все же не так и вероятна.

Важно другое. Все высокие должностные лица спецслужб и политические деятели могли оценить значимость такого в общем-то, мелкого взрыва для влияния на московский, и не только московский, электорат. А если этих взрывов будет больше и погибших в каждом будет много, то влияние будет ещё сильнее. Как говориться, даже дураку понятно, что будет. И события 1999 года только подтвердили это предположение.

А взрыву между тем продолжались и после избрания президента. 12 июля 1996 года в самом центре Москвы на Пушкинской площади произошёл взрыв. Троллейбус, следовавший по маршруту N 12 (станция метро «Охотный ряд» — больница МПС), остановился на светофоре как раз между кинотеатром «Россия» и выходом из метро «Чеховская». За несколько минут до взрыва он прошёл мимо Государственной Думы и Совета Федерации. Народа в троллейбусе было мало.

«Мэр Москвы Юрий Лужков решительно осудил…теракт в столице и выразил сочувствие пострадавшим. „Пока рано говорить о том, кто стоит за этим терактом“, — сказал мэр…».[302] Обратим внимание, как резко изменилась уверенность мэра в направленности взрывов до его выборов и после. До выборов он знал против кого, после выборов уже не спешит знать. Правильно, выборы-то ведь уже прошли для него очень удачно, что же суетиться. Спецслужбы разберутся, кто и что натворил. Это их проблема, а самому много говорить — значит взять на себя часть ответственности за непрекращающийся террор в столице. Ему это ни к чему, других дел хватает по горло. Москва город большой, больше Петербурга.

Газета «Известия» поместила тогда статью под шокирующим названием «Необъявленная война против москвичей».[303] Президент заявил, что борьба с терроризмом взята им под особый контроль. Борис Ельцин подчеркнул, что борьба с терроризмом и разработка антитеррористических мер является одной из главнейших задач органов безопасности. По его словам, совершённые в последние дни террористические акты «показывают», что Москва не вычищена, она засорена террористами, по отношению к которым, считал президент, «нужны жёсткие меры».[304] Говорить наш первый российский президент иногда умел. Вот только все его пожелания так и остались пожеланиями. Знали бы что это только начало, на следующие выборы будет ещё круче.

В 1999 году террор в Москве вспыхнул с новой силой, но об этом позже. И почему это террор усиливается именно в выборное время? Одно из логичных объяснений — намерение террористов воспользоваться сложившейся ситуацией. Но это только одно из объяснений!

К сожалению, возможны и другие.

12.11. Московские «чекисты» против питерских

12.11.1. К началу 1996 года близость бывшего сотрудника КГБ СССР Коржакова к первому президенту Российской Федерации вошла в поговорку. Например, тогдашнего руководителя службы безопасности президента Татарстана Шаймиева прозвали мини— Коржаковым.[305] Так и хочется сказать: дурной пример заразителен.

Впрочем, почему дурной? Леонид Млечин выскажется: «Демократические политики тоже хотели иметь свои маленькие спецслужбы».[306]

Популярность бывших чекистов была не только в Москве вокруг президента РФ ( Коржаков и другие), но и в некоторых иных регионах. Остановимся на Санкт-Петербурге. Этот город и выходцы из него того заслуживают.

Город, действительно, особый. Пожалуй, самый европейский из всех российских городов. Некоторые считают его одним из самых «прозападных» городов России.[307]

В 1995-1997 автор настоящей книги впервые несколько раз побывал в Петербурге и смог полюбоваться его архитектурой. Впечатление было довольно сильным.

Заметим для объективности, что город этот нравится не всем. «Мощно проявляется влияние антикультуры и халтуры в космополитическом Петербурге, который почему-то по старинке до сих пор называют культурным центром России», — писали не любящие город на Неве.[308] Что же каждый имеет право на своё собственное время.

Об одном из питерцев, точнее полупитерце (родился все же в другом городе) и получекисте (пришёл в госбезопасность уже при «демократах») Степашине мы уже много говорили. П у т и н вспоминал: «Собчак очень поддержал назначение Степашина на пост начальника ленинградского управления ФСК. Я тогда уже работал в администрации города. Помню, Собчак сообщил мне после путча, что у нас ФСК возглавит демократ».[309]

Однако большего внимания заслуживает пока ещё не особенно заметный тогда П у тин. Этот был уже из настоящей питерской семьи. Даже отец его и тот родился в Санкт-Петербурге.