Дмитрий Калюжный - О западе, который пыжился, пыжился, а Россия сама по себе

Ознакомительный фрагмент

Важнейшей характеристикой экономической структуры общества является количество максимумов. В нормальном обществе присутствует один максимум, он соответствует так называемому среднему классу. Он является основным потребителем, на него и должна быть ориентирована основная экономическая политика. Цены на товары длительного пользования устанавливаются в расчете именно на средние доходы.

Но вот его-то, как уверяют все без исключения реформаторы, у нас как раз и нет! Нет среднего класса! Однако, ведь такого просто не может быть. Средняя величина ВСЕГДА есть, а коли её не находят, значит, ищут не там.

Когда говорят про средний класс, обычно имеют в виду максимум распределения по доходам, исходя из того, что население однородно, а график распределения «одногорбый». Так вот оказывается, что если рассматривать распределение наших граждан по доходам, то на графике получается двугорбая кривая, одна для богатой части населения, «элиты», а другая, условно говоря, для «трудящихся». А там, где обычно ищут средний класс, получается на графике «провал» между двумя «горбами», что и дает основание невнимательным исследователям отрицать его существование в России.

А на деле он у нас есть, да ещё и не один, а два. По сути дела, в России живет два «народа», мало пересекающихся друг с другом. Один из них уже имеет свое название, – новые русские. Тогда второй можно назвать «новые бедные». Если постараться, можно, конечно, высчитать некую «среднюю температуру по больнице». Наши реформаторы именно это и сделали, и обнаружили, что представитель среднего класса должен иметь некий нехилый доход, автомобиль, дом, сбережения и т. д. Но в реальном мире они таких «средних» представителей почти не нашли (их всего 2%), и правильно: для «новых русских» это предел нищеты, а для «новых бедных» – предел мечтаний.

Вот некоторые статистические данные, которым, впрочем, нельзя доверять полностью. Но тенденцию они передают. В 1992 году доля, получаемая работниками, составляла 70% от всех доходов, а доля собственников и менеджеров была около 16% (такое соотношение во многих развитых странах). Но в 1993 году доля «новых русских» в общем богатстве достигла уже 25%, в 1994 году дошла до 40%, в 1995 – почти до 50%. Причем по численности своей эти богатеи составляли чуть больше 10% населения. А некоторые из них, суммарно составлявшие один процент населения, сгребали 30% дохода всей страны. Сейчас, наверное, больше.

А десяти процентам самых бедных россиян доставалось всего 2,4% национального богатства. И получается, что в России два «средних» класса: свой у «бедных», и свой у «богатых». Когда реформаторы говорят о намерении действовать «в интересах среднего класса», то о каком из них идет речь? И чего ждать остальным?

Проблема здесь в том, что ограничения в экономическом взаимодействии между различными составляющими совокупного населения приводят к негативным последствиям. У них разная идеология, мораль и цели, разные деньги и разные интересы. Эти два народа, пользуясь одной территорией и внешне оставаясь в рамках одной культуры, имеют совершенно разные виды на будущее как своих семей, так и всей страны.

Профессор Д.С. Чернавский провел исследование по этому вопросу и выстроил соответствующий график. Его выкладкам можно верить, хотя абсолютно достоверных статистических данных у нас нет[8]. Результат представлен на графике.

Экономическая структура общества (ЭСО), распределение р(х) домохозяйств по ликвидным накоплениям X. а) – унимодальная ЭСО; б) – бимодальная (двугорбая).

В обществе с одним населением (кривая «а»), преобладающий средний класс служит не только гарантом стабильности общества, но также является основным потребителем производимых в обществе товаров. Цены на товары длительного пользования устанавливаются в области максимума «горба» и устраивают всё общество. Роль государства при этом сводится к регулированию по краям «горба», как на левом (социальная поддержка неимущих), так и на правом (ограничение доходов сверхбогатых), что приводит к снижению социальной напряжённости в обществе. В этом же направлении действует государственное ограничение цен на товары первой необходимости и тарифы естественных монополий.

Совершенно другими характеристиками обладает общество с бимодальной, «двугорбой» структурой (кривая «б»). В таком обществе имеется многочисленный слой малоимущих («простой народ», левый горб) и небольшая группа богатых («элита», правый горб), единый средний класс отсутствует.

Чем сильнее различаются доли общего богатства, приходящиеся на 10% самых бедных по сравнению с 10% самых богатых, тем больше в нем будет «социальная напряженность». При тридцатикратном различии можно ждать социального взрыва. В обществе с двумя максимумами у государства возникает вопрос: кого поддерживать? Если правительство призывает ориентироваться на средний класс (а унимодальному среднему классу в бимодальном распределении соответствует как раз минимум между двумя максимумами, «бедным» и «богатым»), такое регулирование не будет приносить пользы. Больше всего от этого страдают отечественные промышленные предприятия, так как отсутствие «среднего класса» автоматически означает отсутствие широкого денежного спроса на их продукцию.

В таких условиях ослабление государства, устранение его от регулирования способствует дальнейшему расслоению общества. Все разговоры о каких-то «равных возможностях» здесь не уместны. Это явно видно по результатам выборов (где якобы демократично в реальности побеждают «большие деньги»), принятая так называемая плоская система подоходного налога, да и многое другое, – всё это идет на пользу только одной части общества в ущерб второй.

Так что роль государства в этом обществе может быть двоякой.

Во-первых, его культивирование и самоустранение от регулирования отношений, если власть в стране – у меньшинства (элиты).

Во-вторых, если это власть большинства (народа) – ликвидация такого распределения, для чего нужно затруднять пользование ресурсами второй части (элите) и дать максимальный доступ к ним первой части (народу), убрав экономические ресурсы из владения элитой. В том же направлении должны действовать высокие налоги на доходы элиты. А также, при наших специфических российских условиях, следовало бы ввести ограничения на внешнеэкономическую деятельность не государственных предприятий, так как дешёвое внутреннее сырье является объектом спекуляций на внешнем рынке и источником благосостояния элиты.

Нетрудно видеть, что в этом случае успех может быть достигнут только при сильном государстве, являющемся активным участником экономики, а не сторонним наблюдателем, собирающим налоги.

Сегодня у нас власть меньшинства, а потому ничего из перечисленного не выполняется. Кстати, если общество бимодальное, а политика приспособлена к условиям общества унимодального, то результаты такой политики будут совсем уродскими.

Два слова о механизмах образования двугорбого распределения. Такой тип распределения появился на Руси еще при советской власти. Во второй «горб», в элиту того времени, входили те самые теневики и цеховики, о которых мы рассказали в предыдущей главе. Коротко объясним ещё раз. В бедной семье основное внимание обращают на выживание. Главная цель, чтобы члены семьи были сыты, а не возможность выбирать из разных дорогих, и поэтому не оправданных с точки зрения основной цели, продуктов. Также стоит задача обеспечения одеждой, чтобы не мёрзнуть зимой, а не красивой и модной. Аналогично и государству, решавшему основную задачу – обеспечение обороноспособности, было не до разнообразия в остальном, и поэтому товары лёгкой промышленности были обложены большими налогами. А все, кто начинал заниматься этими товарами «левым» образом, получал этот налог (сотни процентов от себестоимости) в свою личную собственность.

Это, естественно, было незаконным, и теневики не могли явно показывать свои доходы. Поэтому вокруг них образовался круг людей, которые обслуживали эту «элиту». Так в государстве стала формироваться вторая структура со своими правилами.

Не секрет, что многие из этих теневиков после перестройки легализовались. Но теперь открылись границы, и они стали пользоваться разнообразными услугами (медицинскими, юридическими, педагогическими) не внутри страны, а за рубежом. То есть их связь с Россией заключается только в получение дохода из неё, а все их траты, а иногда даже и налоги, оказались за ее границами. Например, Гусинский платит налоги не внутри страны, а вообще в Гибралтаре. То есть не только не возвращает часть своих доходов в пользу остальных граждан страны, а вывозит эти деньги и отдаёт на благо британских граждан, хотя доходы он получает здесь.

И раз теперь все средства у богатых, то они формируют саму государственную власть в своих интересах, чтобы она не мешала им вывозить «добро» из страны. согласие государства на такую роль не может привести ни к чему другому, кроме его уничтожения. Потому мы и говорим, что у нас сегодня – несостоявшееся государство.