Живой Журнал. Публикации 2013 - Владимир Сергеевич Березин

проводами. И вот из их-то клеток шёл несмолкаемый рокот, совсем не похожий на хрюканье. Свиньи бормотали что-то, будто пьяные извозчики в праздник. Свиней сменили диковинные птицы, клекочущие и вскрикивающие, громко бьющие крыльями о прутья.

И вот, наконец, они ступили в последнее отделение.

Там в клетке сидел молодой атлет, впрочем, атлетом его можно было назвать только с трудом. Лицо его осунулось, выглядел он измождённым, но главное, руки его были покрыты огромными перьями так, что они превратились в крылья, а запястья связывала с туловищем волосатая перепонка.

Лицо его при виде сестры осветилось радостью, но эта радость тут же потухла, как спичка на ветру.

— Убейте меня, — прохрипело существо.

Сестра, просунув руку сквозь решётку, погладила брата по перьям. На время в глаза вернулось что-то человеческое, и он прошептал:

— Знаешь, Маша, я ни о чём не жалею. Я летал, слышишь, я летал. Только сейчас наступил регресс, сейчас ужасно больно, Маша. Больно, больно, больно… Но это только сейчас…

— Убейте меня, убейте, — и речь стала похожа на клёкот, а на глаза наползли тонкие куриные веки.

Круг замер.

И тут хрупкая барышня вынула револьвер из его руки. Быстрыми шагами подойдя к существу в клетке, она вложила ствол ему в ухо и выстрелила.

Выстрел, на удивление, остался незамеченным — видимо он совпал с ночными звуками Института.

Они выбрались наружу тем же путём, хотя Круг был готов открыть пальбу в караульного красноармейца. Но он всё так же спал, и впору было задуматься — не чучело ли он.

Путь лежал по ночной улице, лишённой фонарей, и только у Мытной их лица осветил зыбкий газовый цвет.

Промчался на кургузом автомобильчике пьяный нэпман, а сразу за ним проехал другой автомобиль, полный пьяного крика.

«Этим никакого полёта не нужно», — подумал Круг. — «Ради чего юношам жертвовать собой? Ради них?».

Он вспомнил гимназистов на снегу под Киевом, что удивлённо смотрели в серое небо мёртвыми глазами. Им ещё повезло — их хоронили с музыкой, а сколько таких гимназистов легло по России без могил? Убиты они были такими же гимназистами, только без погон.

Романтика войны вмиг кончилась, но осталась ещё романтика творения нового мира — да только новый мир рождается в корчах, вопя от боли. Он оказался грязен и кровав, и часто просил револьверного милосердия. Был такой кинжал, которым добивали раненных, который так и назывался — мизерикордия.

Как нынче исправляют научные ошибки, он уже видел.

И ещё Круг вспомнил историю, что не была рассказана год назад в поезде — историю про то, как его соседка, узнав, что профессор Ильин проводит опыты скрещения обезьян с человеком, тут же послала профессору телеграмму. Там говорилось, что она разочаровалась в любви, и готова послужить революции и науке своей половой жизнью. Тоже своего рода романтика, — печально улыбнулся он сам себе. Что с этим делать — непонятно.

Они шли по Валовой навстречу тусклым огням Павелецкого вокзала.

— Мы никогда не увидимся, — сказала она сурово.

Он сообразил, откуда знает эту суровость — в студенческие времена у него была подружка из партии с.-р. У неё были такие же интонации в голосе, и, пожалуй, такой же жертвенный взгляд.

— Где вы переночуете? — спросил Круг с некоторой надеждой.

— Вам это знать необязательно, — и, чтобы смягчить ответ, она добавила. — Для вашей же безопасности.

— У меня нет никакой безопасности. Вся моя безопасность вот здесь, — и Круг помотал в воздухе револьвером, а потом спрятал его в карман.

Они подходили к мрачному зданию вокзала, и вместо прощания девушка дала ему указание:

— Вещи мои на барахолку не носите, лучше сожгите. Впрочем, это всё равно, там нет ничего указывающего на меня.

— Но ехать без вещей — это ведь подозрительно?

— Скажу, что украли, — спокойно ответила она. — И… не провожайте дальше.

Она слегка коснулась его щеки сухими губами и исчезла в темноте.

Круг вышел из гулкой пустоты вокзала и сразу же свернул в пивную. Веселье, кипевшее там с вечера, утихло, и только горькие пьяницы, те, что с глазами кроликов, сидели за столами. Круг прошёл мимо этих людей и спросил водки.

Водка нашлась, но явно самодельная и пахла керосином.

За соседним столиком сидел железнодорожник в форменной тужурке со скрещёнными молотками в петлицах. Он был пьян, и давно пьян. Железнодорожник вёл давний разговор с невидимым собеседником:

— А я бы с обезьяной жил. Можно побрить, если уж невмоготу станет. Обезьяна ругаться не будет…

Круг быстро выпил свою водку и вышел.

И, чтобы два раза не вставать — автор ценит, когда ему указывают на ошибки и опечатки.

Извините, если кого обидел.

12 августа 2013

История про то, что два раза не вставать (2013-08-14)

Все помнят знаменитый текст из довлатовских записных книжек: "Лениздат напечатал книгу о войне. Под одной из фотоиллюстраций значилось: "Личные вещи партизана Боснюка. Пуля из его черепа, а также гвоздь, которым он ранил фашиста…" Широко жил партизан Боснюк!" Фраза, можно сказать, крылатая.

Естественно (как всегда у Довлатова) не понятно, был ли реальный персонаж с этакими личными вещами. Да и Боснюк ли он. Да и был ли.

Меж тем, я зашёл в Благовещенский музей и там обнаружил чудесный стенд с личными вещами партизан. Настоящих партизан — которые ещё с японцами дрались. По долинам и по взгорьям. Суровые люди, я считаю.

Вот их-то личные вещи.

Ну, папаха, наган, полевая сумка.

Вилка там ещё лежит.

Под вилкой следующая подпись: "Вилка. Использовалась в качестве орудия пытки партизана С. Хильченко. Семиозёрская. 1918–1920".

Вот так.

Жизнь сильнее литературы.

Жалко там фотографировать нельзя — да и какой у меня фотоаппарат? Телефон называется.

Извините, если кого обидел.

14 августа 2013

История про то, что два раза не вставать (2013-08-16)

Надо сказать, что я с тревогой слушаю новости из Благовещенска — когда я там был, уже началось наводнение и пока оно ещё вовсе не кончилось. Какая-то смутная новость была о том, что у них что-то треснуло на набережной, но тут я уж не знаю Кажется, это фейк. Но на набережной там много интересного — бронекатер (в память того, что в 1945 году тут армия переправлялась в Китай — на встречу с японцами, стоит повторение советского автомата с газированной водой и много всяких чудес.

Стоит там и пограничник с собакой.

Мне