Александр Бирюк - Совершенно секретно

Стефенсон это тоже прекрасно понимал, и его это вполне устраивало. До сорокового года он выполнял поручения Рузвельта в Британии, а после прибытия в США в качестве начальника БЦКБ вплотную занялся "японским вопросом". Агент Ратленд стал правой рукой Стефенсона, он свел своего шефа с офицером японской разведки Муичи Сигундой, являвшимся доверенным лицом адмирала Ямомото (который как раз незадолго до этого получил высокий пост командующего Объединенным флотом Японии и по существу являлся третьим по значимости лицом в империи после императора Хирохито и военного министра Тодзио). В своей книге "Американский Чёрный Кабинет" небезызвестный Бордли прямо и недвусмысленно указывает на Стефенсона как на непосредственного посредника при закулисных переговорах Рузвельта и Ямомото накануне войны, однако саму суть этих переговоров "отец американской криптографии" разумно замалчивает. Вероятно, он прежде всего надеялся на то, что сумеет подчинить государственный департамент и военное ведомство с помощью этого своеобразного шантажа, и государство, побоясь более страшных разоблачений, по его убеждению, обеспечит ему роскошную жизнь и безбедную старость. Однако быстро сообразив, что в своих светлых намерениях он самым натуральным образом обмишурился, Бордли решил написать вторую книгу. Но и на этот раз государство оказалось сильнее шантажиста-одиночки. Оно не только предотвратило утечку секретной и опасной информации, запретив "Самурайский меч" к изданию, а также позаботилось о том, чтобы пресечь даже сплетни на эту тему. Вместе с Бордли за свой нездоровый интерес к государственным тайнам высшего порядка поплатился также и его издатель. Любые упоминания о второй книге обиженного шифровальщика исчезли из американской печати, осталось одно только название — сущая пыль в сравнении с теми потоками грязи, которые мо гли бы политься на правительство в целом и Пентагон в частности, если бы Бордли все же добился своего.

Однако проходит всего 15 лет, и по другую сторону Тихого океана грозится возникнуть новый скандал. "Последний самурай" Мисима, убедившись в бесплодности своих попыток восстановить в Японии "истинную самурайскую справедливость", решил уйти, громко хлопнув дверью на прощание. Опытный интриган, он тем не менее совершает ту же самую банальную ошибку, которая стоила жизни его высококвалифицированному "коллеге" Бордли — заявляет о своих планах гораздо раньше намеченного срока. Книга Мисимы, способная подорвать доверие двух великих народов к собственным правительствам, также исчезает в "черной дыре" истории, умело "подставленной" японскими спецслужбами. С традиционным антагонизмом армии и флота, свойственным отсталой феодальной эпохе, в Японии покончено раз и навсегда еще в далеком 1945 году, и поэтому "катить бочку" на национального героя Ямомото нынешним правителям не к лицу, тем более что их теперешние интересы полностью совпадают с интересами могущественных заокеанских союзников. Им не нужны грязные шантажисты типа Бордли и Мисимы, какими бы заслугами перед собственными нациями те не отличились в прошлом…

Теперь самое время перейти к таинственной смерти британского шпиона-идеалиста майора Джеймса Ратленда. В самом начале своего пути по этому извилистому следу Стеннингтон подозревал, что англичанин натурально оказался "в одной упряжке" с американцем Бордли и японцем Мисимой, то есть попросту поплатился за то, что много знал, но не пожелал держать язык за зубами. Так оно и оказалось.

Вооруженный дополнительными сведениями, Стеннингтон разыскал в Лондоне престарелого сына агента "Интеллидженс сервис" и попытался выяснить у него, что ему известно о своем отце такого, что в свое время по разным причинам не стало достоянием всемирной истории. И ему несказанно повезло. Как ни странно это говорить, но в успехе своего предприятия был "повинен" исключительно преклонный возраст Томаса Ратленда — бывшего врача-хирурга, одного из известнейших специалистов своего дела не только в Лондоне, но и во всей Южной Англии. Ратленд-младший заявил журналисту, что ему известно по делу о смерти отца много чего такого важного, но он всю жизнь молчал из опасения разделить его судьбу. Скажем просто — он боялся расправы секретных служб, которые в целях сохранения своих секретов смогут стереть в порошок кого угодно, хоть английскую королеву, хоть президента США, и при этом не помогут никакие меры защиты.

Но теперь 90-летнему старику некого и нечего было бояться, и он только ждал удобного случая, чтобы сделать достоянием гласности многие давние государственные секреты, и тем самым реабилитировать своего незаслуженно обвиненного в предательстве отца. Стеннингтон записал рассказ Томаса Ратленда на видеопленку. Некоторые интересные моменты рассказа бывшего врача не подкреплены пока, к сожалению, соответствующими документами, но благодаря полученным сведениям, Стеннингтон теперь хоть знал где и что искать. "Может быть эти поиски займут много лет, — писал журналист в своей статье "Тихоокеанский гамбит", — зато в САМОМ ГЛАВНОМ я теперь уверен полностью. Проигрывает партию не только тот, кто слабее к ней подготовлен, но и тот, кто не имеет представления, как распорядиться своей победой. Джеймс Ратленд был одним из лучших разведчиков в своем классе, и был способен выиграть любую партию, но он потерпел сокрушительное поражение только потому, что сражался с ветряными мельницами".

Впрочем, теперь нам самое время наконец-то узнать, в чем же таком в свое время "шептался" Джеймс Ратленд со своим сыном, и что тот скрывал потом на протяжении целой половины столетия!

Глава 3. Америка приступает к трапезе

Итак, незадолго до своей загадочной во всех отношениях смерти Ратленд встретился с сыном и рассказал ему все, что накопилось у него на душе за все годы незаслуженного, по его мнению, остракизма со стороны любимой "Интеллидженс Сервис". Выслушав отца, сын пришел в неописуемый ужас, сначала он не поверил ни единому его слову, но после того, как тот проиллюстрировал свой рассказ некоторыми документами, Ратленд-младший испугался еще больше. Ведь речь шла ни о чем ином, как о колоссальном сговоре японских адмиралов накануне войны с целью как можно быстрее развязать войну с потенциально сильнейшим противником и также быстро привести Японию к поражению для того, чтобы таким чисто по-японски экзотическим способом покончить с ужасным хаосом, царившим в стране на протяжении десятилетий после того, как армия почувствовала свою силу.

Но этого мало. Ратленд узнал, что адмиралы сговорились не только между собой, но и с самими американцами, причем на самом высоком уровне. Они прекрасно понимали, что президент Рузвельт — первейший ставленник военно-промышленного комплекса, а производители оружия в любой стране всегда рады даже самой завалящей войне. Тем более что японцы прекрасно разбирались в мировой политической расстановке сил тех лет и вовремя сообразили, что Рузвельту, стремившемуся во что бы то ни стало ввязаться в европейскую войну, чтобы ограничить, наконец, мировое господство своего главнейшего конкурента — Британской империи — позарез нужен достойный предлог. Но на данном этапе Америка в войну вступить не могла. "Демократическая до абсурда, — писал в своей вступительной статье к книге Г.Л.Хеннеси "США вступают в войну" известный американский публицист Карел Баррон, — Америка обязана была считаться с мнением своего народа, и в вопросах войны и мира президент этому народу по большому счету не был указом. В тот момент американцы практически все были против какого-либо вмешательства Соединенных Штатов в европейские и азиатские дела. "Пусть эти дураки разбираются там сами!" — орут и демократы, и республиканцы в Конгрессе, выражая общественное мнение страны, они яростно отстаивают политику изоляционизма, срывая все робкие программы правительства и президента Рузвельта и стоящего за ним военно-промышленного комплекса, жаждущего поскорее приступить к перераспределению богатств, которые находятся под контролем традиционных промышленных структур. Даже закон о знаменитом "ленд-лизе" прошел через Конгресс только тогда, когда Рузвельт, потеряв всякое терпение, патетически воскликнул на всю Америку: "Когда горит дом соседа… а у вас есть садовый шланг, то дайте его этому соседу, пока не загорелся и ВАШ дом!"

Прошел закон… Все же прошел, но с большим, ох каким большим трудом!

И в этот самый момент группа японских адмиралов решает нанести по Америке внезапный удар.

"ЗАЧЕМ? — в ужасе спрашивают их подчиненные и начальники. — Зачем это надо? Ведь обстановка такова, что Америка НИКОГДА не вмешается ни в какие действия Японии в Юго-Восточной Азии и будет продолжать бомбардировать нас нотами протеста и "ужесточать" торговые санкции… Наплевать мы хотели на эти санкции! Мы все получим из богатейших захваченных территорий английских, голландских и французских колоний. Зачем же тогда нападать на эту самую Америку? И невооруженным глазом видно, что она не в состоянии вмешаться в ЛЮБУЮ войну, которую мы только развяжем… Объявление войны никогда не пройдет через Конгресс, а другого способа у американцев вступить в нее просто не существует…"