Живой Журнал. Публикации 2018 - Владимир Сергеевич Березин

Диалог DCCCIV (2018-09-20)

— Жаль, что Вы так рано убежали. Мы потом наварили ещё глинтвейну и ваще к ночи все как-то успокоились. За первый глинтвейн, кстати, тоже спасибо.

— В каком смысле успокоились?

— Там все были изначально (как мне показалось) спокойны как удавы. Мне даже стало немного грустно.

— Ну, в какой-то момент стало шумновато, но Вы этого не застали. А к концу стало просто ровно-спокойно-весело.

— Шумновато — это хорошо. А я-то думал, что это от того, что я старею. Я причём ещё когда шёл — разглядывал окрестности. Я же первую часть жизни провёл в доме на улице Горького — он ровно посередине между вашим и моим. Зашёл в свой двор, перекурил-пописал… Ностальгия.

— Часто приходилось раньше в том дворе курить-писать?

— Курить — нет. Я начал курить довольно поздно — между третьим и четвёртым курсами университета. Писать — да, в детстве кто ж не писался. Во дворе-то играючи. Детство — счастье. Кажется, что его клочки там между кирпичами ещё остались. А так всё ничего. Правда, вот теперь в гостях у меня странные наблюдения за поколениями случились — лёжа на полу.

— И как, поколения отличаются формой ног?

— Нет… Не знаю. Поколения для этого были слишком одеты. Просто обычно очень молоденькие сидят чинно и немного скучно. В этом они смыкаются со старичками — они тоже спокойны и чинны. А вот те, кто посередине, ввалившись в квартиру, тут же затевают половой процесс в сортире, любовный акт в шкафу и весёлый секс на диване. На кухне у них варят плов, борщ, жарят мясо и вялят бананы под руководством изменника. Телевизор сразу же начинает принимать Марс. В одной комнате сидят упыри и играют на гитаре «Лыжи у печки стоят», а в другой на рояле катают «Вам шоколадный заяц подавал манто… В бананово-лимонном Сингапуре». Ага.

— Молоденькие были поодиночке, поэтому несколько смущались, а ваще они зажигают обычно о-го-го.

Извините, если кого обидел.

20 сентября 2018

История про то, что два раза не вставать (2018-09-24)

А вот кому про Шарова?

Будучи студентом-заочником Воронежского университета он внимательно прочитал бумагу, что висела рядом с ректоратом и дышала историей современности. Бумага удостоверяла участие Ленина в организации Воронежского университета. Это достойное учебное заведение было основано тартуской профессурой, которая переехала в Россию и написала прошение к Ленину. Так вот, по его собственным словам, Шаров оказался первым, кто удосужился его прочесть. И обнаружилось, что поверх просьб профессуры о каких-то копеечных суммах рукою Ленина было начертано: «В ассигнованиях отказать».

http://rara-rara.ru/menu-texts/genij

Извините, если кого обидел.

24 сентября 2018

История про то, что два раза не вставать (2018-09-26)

А во кому про фильм Авдотьи Смирновой?

(Ссылка в конце)

Фильм этот хороший, но в особом смысле учебный. Как мне кажется, не для прямого эстетического удовольствия, а для обдумывания модели. То есть даже нескольких модельных ситуаций в жизни.

В городе Щёкино Тульской области, близ Ясной Поляны, на улице Льва Толстого, есть сквер завода «Кислотоупор». В этом сквере находится братская могила, где похоронено 26 командиров и красноармейцев 740 и 755 стрелковых полков, погибших при освобождении Щёкино или умерших от ран в местном эвакогоспитале. Шесть похороненных безымянны.

Посередине, на чёрном мраморном постаменте находится скульптура «Скорбящий воин с венком» (изготовлена на Калужском заводе монументальной скульптуры в 1950 году. Скульптор неизвестен).

Но среди прочих могил там имеется и особая, хотя тоже солдатская — ну и так далее.

http://rara-rara.ru/menu-texts/dokudrama

И, чтобы два раза не вставать — автор ценит, когда ему указывают на ошибки и опечатки.

Извините, если кого обидел.

26 сентября 2018

Пятницкая, 13 (День туриста. 27 сентября) (2018-09-27)

Раевский остановился перед дверями, и тут же его захлестнуло возмущение: почему никто не предупредил, что тут код? Он посмотрел вокруг в поисках кнопки звонка, камеры наблюдения и тотчас вспомнил, что телефон разрядился ещё днём, а жизнь не удалась гораздо раньше.

Никто не сказал ему код, а он сам не догадался спросить, когда договаривался с этой офисной дурочкой.

Раевский поехал выкупать Мальдивы (глупость какая, эти Мальдивы) для своей тёщи — именно так это называлось: «выкупить Мальдивы». И тёща будет его ждать вечером с этой смешной папочкой, паспортами и билетами.

Тёща была шумна и пузата, как тульский самовар.

В праздники она надевала трудовые медали, и сходство становилось разительным.

Но по своим делам тёще было ездить невозможно. Сегодня у неё были массаж и клуб, а плативший за всё Раевский должен был избыть свою епитимью до конца. Сам-то он двинется потом в другом направлении, в полном одиночестве, на которое имел право. Он поедет в Европу.

Места были ему давно знакомы — лет десять назад рядом, на Болотной площади в старых домах, дослуживала на скромной канцелярской должности его мать. Часто Раевский заходил за ней и однажды увидел, что в этом дворике несколько татар жарят баранину в огромном казане. Пахло югом, терпкими травами, и трещали под казаном дрова. Рядом был Кремль, часы на Спасской башне мерили время первичного накопления капитала, слышно было, как через Большой Каменный мост, сигналя и ревя сиренами, несутся лаковые автомобили, а тут последние татарские дворники справляли свой праздник.

В тот год было жаркое лето, лето дефолта, а теперь стоял чистый и промытый холодной водой март президентских выборов. И здесь, на шумной Пятницкой, всё давно переменилось.

Он сначала ткнулся в дом под верным номером, построенный когда-то Шехтелем, но там оказался меховой магазин, и Раевский, стоя перед витриной, некоторое время тупо сличал адрес на бумажке с вывеской. Нет, явно было не сюда, и он сделал несколько шагов в сторону, обошёл ларёк (пахнуло утробным сосисочным духом), перекинул ногу через ограждение палисадника и ступил на раскисшую землю. В углу, под тусклой лампочкой, он нашёл дверь без вывески, и тут тоска подступила к горлу.

На двери был кодовый замок — и более не было на ней ничего: даже ручки. Спутанный клок проводов вёл куда-то вверх, за узор чугунной решётки, ветер пел в жестяном козырьке, но звонка не было. Он стукнул в дверь, но ответил ему только вой пожарной сирены — откуда-то издалека.

Вечерело,