Александр Бирюк - Совершенно секретно

…Прошло уже два часа нашего полета, мы пролетели миль триста, не меньше, и горючего в баках убавилось больше чем наполовину, а противника мы все еще не видели. Это было странно. Я подумал, что Маклуски заблудился, но обернувшись в сторону его самолета, увидел, что он спокоен, как каменный истукан с острова Пасхи. Я навел на него свой бинокль. Стало прекрасно видно, что он вертит верньер настройки рации, которая в его самолете находилась в кабине пилота, и сосредоточенно прислушивался к тому, что делалось в его наушниках. Я тоже прислушался. С нами усиленно пытался связаться командир истребительной эскадрильи капитан Грей — ведь мы должны были встретиться с ним над местом боя! По обрывкам радиоразговоров я понял, что торпедоносцы Линдси, вылетевшие вслед за нами, уже погибли все до единого, но не добились попаданий в японские корабли. Я снова поглядел в сторону командира — тот же эффект.

Тут я увидел, что два самолета, летевшие позади нашей машины, один за другим вывалились из строя и стали планировать вниз на вынужденную. Я сразу понял, в чем дело — их моторы сильно дымили из-за неправильной регулировки и в любой момент могли заглохнуть. Не успел я проводить их взглядом, как заметил, что мотор шедшего рядом "донтлесса" лейтенанта Шнейдера тоже начал давать перебои. Это было плохо, но я надеялся на своего пилота — Хили был гораздо опытней, чем Шнейдер, к тому же наш мотор с самого начала полета вел себя прекрасно. Я связался с Хили по СПУ.

— Билл! — позвал я. — Наш командир, кажется, собрался вести нас через весь Тихий океан!

— Заткнись. — ответил пилот. — И гляди по сторонам.

Я заткнулся, но радости от этого мне было мало. Мы летели уже три часа, а горючего было всего на пять, так что сами понимаете, что нам грозило… Более тихоходные торпедоносцы, с которыми мы по плану должны были взаимодействовать при атаке на японское соединение, уже давно покоились на дне Тихого океана, я слышал по радио, как японские "зеро" расправлялись с ними, а также с остальными самолетами, взлетевшими после нас, а Маклуски, вопреки всему, даже не думал поворачивать на север, куда нам давно уже нужно было лететь. И тогда меня вдруг озарило!

Я вдруг неожиданно для себя понял, что наши непонятные "блуждания" — это наверняка часть какого-то дьявольски хитроумного плана, вот только самой сути этого плана я постичь пока, хоть убей, не мог. К тому же я, сколько не прислушивался, не смог уловить в эфире сведений об атаках других пикирующих бомбардировщиков, вылетевших с "Йорктауна" и "Хорнета"… Получалось так, что в бою до сих пор участвовали только торпедоносцы да истребители. Я еще раз попытался связаться с Хили, чтобы поделиться с ним своими соображениями, но тут увидел, как Шнейдер наконец тоже отвалил. Дымя неисправным мотором, он круто пошел на снижение, и скоро его "донтлесс" исчез в простирающихся под нами рваных облаках. Я высунулся из кабины, чтобы попытаться проследить за ним, как вдруг услышал в наушниках какой-то непонятный, и даже очень странный звук.

Сначала мне показалось, что со мной по СПУ хочет связаться Хили — в наушниках громко прозвучал громкий щелчок, но вслед за этим щелчком раздались два коротких сигнала, похожих на писк морзянки, затем еще два щелчка, а напоследок один долгий звук, словно кто-то в эфире полоскал горло. Я быстро включил селектор.

— Хили, ты слышал это?! — завопил я, вне себя от возбуждения.

— Что ЭТО? — недовольно пробурчал пилот.

— Сигнал!

Но Хили не ответил. Бомбардировщик вдруг резко лёг на крыло — все наше соединение вслед за вырвавшимся далеко вперед Маклуски повернуло круто на северо-восток. Все моторы перешли на полные обороты, начиная остервенело пожирать драгоценное горючее, и скоро мы занырнули в облака, преграждавшие нам путь к поверхности океана. Хили предупредил меня:

— Приготовься!

Я бешено закрутил головой в ожидании внезапной атаки японских истребителей, и тут увидел, что облака расступились, и мы летели прямо над японской эскадрой!

Я вовсю глядел вниз за борт. На гладкой поверхности моря среди других крупных и мелких кораблей четко выделялись три гигантских, прямо-таки чудовищно огромных авианосца с нарисованными на полётных палубах красными кругами величиной с хороший теннисный корт. На корме у каждого авианосца сгрудились приготовившихся к старту самолеты с работающими моторами. Я заметил также и четвертый авианосец, который виднелся на самом горизонте, но до него было очень далеко — с нашим запасом горючего до него дотянуться нечего было и рассчитывать.

Не успел я полюбоваться столь незабываемым зрелищем, как наш "донтлесс" сделал "горку" и его хвост начал быстро задираться к небу — я понял, что мы начали пикировать. Бомбардировщик падал так круто, что мои пулемёты, накренившись, чуть не соскочили со станины и не улетели к черту за борт. Я уперся в тяжеленную 100-килограммовую установку обеими ногами и в ужасе ждал развязки. Если на нас сейчас навалятся эти кошмарные "зеро", то ни о какой стрельбе в таком положении и речи быть не могло — я не мог пошевелить даже пальцем, не говоря уж об остальном. Мотор выл так остервенело, что мне показалось, что его сейчас разнесет к черту вдребезги и пополам, и мы на полной скорости, достигавшей сейчас, может быть, четырехсот узлов, врежемся прямо в море. Со своего места я прекрасно видел, как яростно вибрировали воздушные тормоза, расположенные на задней кромке крыла, и в любой момент готовые оторваться и улететь прочь. Я задрал глаза к покрытому рваными облаками небу, и дождался наконец окончания этой свистопляски — самолет сильно тряхнуло, и я понял, что Хили сбросил нашу полутонную бомбу. Меня вжало в сиденье так, что аж кишки полезли наружу. Я с трудом повернул голову и увидел взлетевшие к небу обломки и промелькнувшие сбоку вспышки ужаснейших взрывов. "ЕСТЬ! — возликовал я про себя. — Значит, не зря слетали…"

"Донтлесс" начал выравниваться, и я быстро перегруппировался, хватаясь за тяжелые пулеметы затекшими руками. Сейчас нас начнут атаковать японские истребители, и тут уж все будет зависеть не только от мастерства моего пилота, сколько от моей собственной расторопности и верного глаза. Мы уже летели почти над самой водой, задевая кончиками лопастей верхушки волн, когда я наконец увидел, ЧТО сделали с вражеским кораблем наши бомбы.

Да-да, нам было чем гордиться. Как я потом узнал, первые три пилота, в том числе и сам Маклуски, промазали, и честь первого попадания выпала моему Хили. Японский корабль пылал с носа и до самой кормы, бомбы попали прямо в снаряженные самолеты, сгрудившиеся на палубе. Такого грандиозного фейерверка я еще в жизни не видел. Огромные клубы оранжевого, черного и грязно-серого дыма поднимались высоко в небо и напоминали извержение диковинного вулкана.

— Ричардс! — вдруг завопил Хили по селектору. — Ты спишь там, или носом водишь?!

Перед нами с диким воем проскочил хищный силуэт японского "зеро", и на фюзеляже передо мной появились огромные рваные дыры. Другой "зеро", резко снижаясь, пристраивался к нам в хвост, и я судорожно развернул пулемёты в его сторону. Однако наш "донтлесс" так сильно трясло, что я не смог как следует прицелиться, и только впустую истратил целую обойму, чуть не прострелив наш собственный стабилизатор. Впрочем, истребитель вскоре отвалил, так и не сделав по нам ни единого выстрела. Может быть у него кончились патроны? Скорее всего. Как я потом узнал, большая часть самолетов японского воздушного патруля перед атакой пикировщиков провела в воздухе по нескольку часов, расстреливая самолеты, прилетавшие с Мидуэя, и вполне вероятно, что наш преследователь попросту исчерпал весь свой ресурс. Нам удалось уйти, но наш искалеченный бомбардировщик до "Энтерпрайза" все же не дотянул…

Мы летели и летели, ориентируясь на застывшее в небе солнце (компас и радио были разбиты), и сели на воду милях в пятидесяти от того места, где нас поджидали наши корабли, а потом проболтались на надувном плотике почти до следующего полдня, пока нас не обнаружила и не подобрала пролетавшая мимо "каталина". Хили отделался только царапинами, а мне осколок разорвавшегося 20-миллиметрового снаряда попал в спину и застрял там. Вот так и закончилось для меня участие в этом сражении. Можно даже сказать, что нам с Хили крупно повезло, потому что многих экипажей наши спасатели в море потом так и не нашли…

Сразу же после такого удачного спасения меня отправили на санитарном самолете прямиком в Гонолулу. Ранение хоть и было пустяковым по сути, но принесло мне много неприятностей при выздоровлении. Я очутился в одном из самых прекрасных военных госпиталей, развернутых с началом войны в вечнозеленых рощах Оаху, и тут с немалым для себя удивлением я обнаружил, что всех летчиков, участвовавших в той атаке на японские авианосцы, почему-то рассредоточили по разным заведениям, так что даже и поговорить толком было не с кем — меня окружали сплошные матросы с кораблей да пару стрелков с разведывательных "каталин", и потому все разговоры вокруг сражения и его результатов исчерпывались довольно примитивными фразами типа: "А здорово мы им врезали!" Только после окончательного выздоровления, когда меня отправили воевать на Гуадалканал, я стал что-то понимать, особенно когда стал свидетелем одного очень интересного случая, про который тоже стоит обязательно рассказать.