Живой Журнал. Публикации 2009 - Владимир Сергеевич Березин

и молодой офицер улетел в западном направлении, унося внутри себя часть Северных территорий.

Много лет спустя он пришёл в гости к своему другу, человеку добродушному и спокойному. Тот только что женился на японке. Молодая жена сидела во главе стола и хлопала глазами. Японка была диковиной, странным предметом — чем-то вроде хорошего телевизора или вечной электрической бритвы. Но от телевизора она отличалась тем, что хранила молчание.

Ей, казалось, были безразличны нетрезвые русские и их причудливые биографии.

Наконец, молодой муж, исчерпав описание достоинств жены, заключил:

— А ещё мы учим русский язык. Мы очень продвинулись, знали бы вы, как мы быстро продвигаемся! Сладкая, скажи что-нибудь ребятам.

Японка захлопала глазами с удвоенной силой, открыла рот, снова закрыла, и выпалила:

— Верните наши Северные территории!

И правда, в тот момент эти территории, до тех пор столько лет спокойно жившие внутри нашего героя повели себя странно. Они, восстав после многолетней спячки, запросились на волю.

И правда, как достойно помнить о географии и политике, Халхин-Голе, рейде через Гоби и Хинган, а так же о ржавых корпусах японских танков, что по сей день виднеются среди высокой травы Кунашира?

Дед мой любил повторять странную считалочку для запоминания названий японских островов — что-то вроде "Ты моя Хоккайда, я тебя Хонсю. За твою Сикоку я тебя Кюсю".

Понятно, что никакого места в этой геополитической арифметике Шикотану и Итурупу нет.

Никуда не деться от этой смертной стихотворной любви.

Извините, если кого обидел.

25 сентября 2009

История из старых запасов: "Слово об извлекателе"

Была особая порода людей, так или иначе связанная с Бомбой — лет сорок она жила особой жизнью, вне стиля страны.

Вне времени и привычек других людей.

Причём, раз окунувшись в эту масонскую причастность, уже невозможно было лишиться благ и льгот — вне зависимости от проступков. Мне рассказывали, про то, как знаменитый правозащитник в своё время приходил в магазин "Березка" и требовал отоварить его за рубли. Сотрудники этого магазина, торговавшие только за доллары, жутко нервничали и начинали звонить во всякие соответствующие, как тогда говорили "компетентные" организации. Оттуда спрашивали, старичок лысенький, дохленький, в очках? Немедленно отоварьте. Пусть возьмёт и будет ему счастье.

Но мой рассказ не о нём.

Жил да был на свете Человек-извлекатель. За каким-то хуем (простите, дорогие дамы, но без этого слова никак не обойтись, потому что, понятно, что служить человеком-извлекателем за каким-то хером — невозможно, невозможно им состоять за каким-то хреном, нельзя этого делать за деньги или убеждения. Это можно сделать за каким-то хуем. Вероятно. Впрочем, сейчас станет ясно — почему).

Этот человек-извлекатель, после ядерного взрыва на казахском ядерном полигоне лез в подземную шахту, где это всё произошло и извлекал всякие образцы, может, отвинчивал от важных приборов особые измерительные гайки.

Хоть я тоже отдал дань физике, но эта часть истории приводила меня в нервный трепет.

— Да, — говорил Человек-извлекатель, — ощущение довольно странное. Будто выпил, и плывёшь через пластилиновый воздух. Волосы шевелятся — не на голове, а так — все маленькие волосики на теле.

За каким-то хуем он это делал. Несомненно.

Шли годы — этот человек стал устоем общества в своём знаменитом закрытом городке, где он жил. Теперь он уже реже ездил на полигон, а потом и вовсе всякие ядерные взрывы отменили. Он организовал местную ячейку общества "Память", стал казаком или даже предводителем казаков.

И вот в город привезли обретённые мощи Серафима Саровского, Вдоль дороги стояли, все в чёрном — памятливые казаки под командой бывшего Человека-извлекателя и держали оцепление.

Потом они охраняли храм, где находились мощи. В этот храм внезапно пролезло огромное количество бесноватых. Они лезли в него как в известном произведении Николая Васильевича Гоголя. Казаки в своих чёрных мундирах, взявшись за руки, заняли круговую оборону, и поняли, что вот это и есть край. Бесноватые выли и хрипели. Кто-то лаял. Рты мужчин и женщин сочились дрянью.

Звякнули стёкла. Высунулись отовсюду страшные рыла.

Человек-извлекатель вдруг оглох и ощутил вокруг себя густоту мягкого пластилина. Всё было так же, как во время его путешествий в жерло шахты после взрыва. Волосы зашуршали под одеждой.

Казаки не пили в храме, да это и было не нужно. На рассвете бесноватые схлынули, а казаки побрели по домам. У всех дрожали колени, и цвет их лиц был зелен.

Потом я наводил о Человеке-извлекателе справки, но его пластилиновый туман дополз и до меня. Я даже не помню, рассказали ли всё-таки мне, чем он сейчас занимается. Или я так и не узнал куда он делся, что делает.

Или это всё лишь приснилось мне?

Извините, если кого обидел.

25 сентября 2009

История из старых запасов: "Слово о недопустимости пьянства в воздухе"

Однажды, давным-давно, когда вода была мокрее, а сахар — слаще, одна маленькая южная республика только становилась настоящей республикой. Поэтому она терпела ещё у себя Красную Армию, и вот жена местного командующего полетела домой забесплатно рейсом военно-транспортной авиации. Собственно, никакой другой военно-транспортной авиации, кроме той, что принадлежала Красной Армии, там, в маленькой южной республике, разумеется, не было.

А в южную республику воздушная дорога была долгая, дорога туда вела длинная, а жена командующего была женщина почти европейского, то есть среднерусского образования. Она начала пить свой дорогой припасённый коньяк. Однако ж, всё же не на Боинге она летела. Присутствовала и турбулентность, да и прочие атмосферные безобразия.

Женщину начало тошнить, да так, что она испортила платье. Борт заходил на посадку, и тут не входит, а как-то впадает в кабину лётчиков бортовой механик — и сказать ничего не может.

Оказывается, пассажирка сняла испачканное платье и теперь, накрывшись чем-то, спит. А на земле её, надо сказать, муж-генерал ждёт. Свита… Адъютант… Шофёр готовится чемоданы принимать…

Одно дело рассказывать анекдоты про стюардессу, а другое — когда в нижнем белье на полосу командующую жену выведут. Ну и лётчики как бы промахиваются мимо полосы, уходят на второй круг, а два старлея пытаются на даму платье натянуть… Сначала задом наперёд — путаясь в нестандартной молнии. Сели… Даму взяли под руки выводят, а молодой командировочный капитан из Москвы — следом. Ему-то было что, он был не лётчик. И вдруг, не дойдя до своего благоверного метров пятнадцать, жена командующего вдруг что-то вспоминает. Останавливается, ищет что-то глазами, оборачивается, и влепляет капитану звучный слюнявый поцелуй в щёку.

А потом, на заплетающихся