Юрий Безелянский - 5-ый пункт, или Коктейль «Россия»

Ознакомительный фрагмент

«Деньги вам дороги — так не сорите ими понапрасну; не тратьте их ни на войско, для войны непригодное, ни на чиновников, воду толкущих, а то и вовсе ничего не фабрикующих, ни на благотворительные учреждения, устаревшие и вместо пользы вред приносящие… Деньги вам дороги, так не давайте в обман ни гарантированным железнодорожникам, ни другим «от казенных дел» мастерам. Деньги вам нужны, так уничтожьте неподатные сословия, обложите капитал, да и в поземельных взиманиях сделайте различие между беднеющим родовым помещиком и кулаком-промышенником, наступившим ему на горло и скупающим его земли… И нет им конца, этим громадным тратам, безжалостно тяготящим государственную казну, как, быть может, нет конца и источникам дохода, ныне бесследно пропадающим. Посчитайте-ка все это, да тогда и решайте: стрит ли всерьез поминать о нашей бедности?..»

Как это ни печально, но советы Павла фон Дервиза не потеряли своей актуальности и сто лет спустя. Снова мы кричим о всеобщей бедности и не знаем, откуда взять деньги. Единственное, что научились, — это клянчить их у МВФ…

Переведем дух и послушаем оппонентов. Говорите, много иностранных фамилий? А где, мол, вклад русских купцов и предпринимателей — Мамонтовых, Морозовых, Прохоровых, Щукиных, Рябушинских, Бахрушиных, Тарасовых?.. Да, конечно, и они тоже внесли немалую лепту в развитие России, никто с этим не спорит.

Вот только Тарасовы, откуда они? Оказывается, у истоков «Мануфактуры братьев Тарасовых» стояли их предки из древней Армении Торосяны, которые на русский манер стали Тарасовыми. Но это так, как говорится, по ходу пьесы.

Оставим мануфактуры, заводы, банки и железные дороги. Поговорим о вещах сугубо бытовых: о парфюмерии, о музыкальных инструментах, о грампластинках, о кондитерских изделиях, о банях и аптеках. Кто все это привнес в Россию?

Начнем с бань. Сандуновские бани — краса и гордость Москвы. Кто их основал? Сила Савдунов. А кто его предки? Его дед Мосе Зандукели приехал в Москву вместе с двором грузинского царя Вахтанга VI. Если бы не дед-грузин, то, может быть, в Москве и не появились Сандуновские бани и популярный трактир «Петровское кружало»?..

Перепарились. Перепили. Болит голова. И куда надо бежать? В аптеку, и лучше в центральную — к Феррейну. Свою первую аптеку Карл Иванович Феррейн (из немцев, вестимо) открыл на Мясницкой улице в 1832 году, а затем перевел ее на Никольскую. Его сын Владимир основал товарищество «Феррейн и К0», которое объединяло все: магазины, склады, лаборатории, фабрики по производству лекарств и препаратов. Все, что продавалось у Феррейна, было со знаком качества.

Итак, голова у нас уже не болит. И хочется послушать музыку и покружиться, скажем, в вальсе. Знаменитые рояли и фортепиано: «Дидерихс», «Шредер», «Мюльбах», «Ратке»… Все по именам владельцев музыкальных фабрик. Выделим одного: Якова Беккера, приехавшего из Германии в Россию и ставшего здесь Яковом Давыдовичем. Он наладил выпуск роялей, про которые Чайковский говорил: «Я нахожу, для большой залы следует предпочесть новые беккеровские рояли…»

Беккер, Беккер и Беккер! На Всемирной выставке в Антверпене рояли «Беккер» получили Гран-при. После революции фирма «Беккер» стала «Красным Октябрем», и звук стал совсем иным, не серебристым и не чистым, а шероховатым и революционным. Сломать легко. Восстановить все трудно.

Апрелевский завод грампластинок основали в 1910 году два немца Фогель и Моль. Когда грянула революция, они, естественно, уехали домой в Германию, восвояси, а Апрелевский завод продолжил свой граммофонный, а затем патефонный путь уже в советской России. И вместо прежних душещипательных романсов типа:

Не уезжай ты, мой голубчик!Печальна жизнь мне без тебя…

с черного диска пластинок неслось уже совсем другое:

Каховка, Каховка — родная винтовка,Горячая пуля, лети!..

Нет, про пули и винтовку говорить не хочется. Лучше про духи, одеколон и пудру. Московскую парфюмерную фабрику основал французский предприниматель Эмиль Степанович Бодло. И сразу все красавицы России резко захорошели. Это выражение Анны Ахматовой. Она говорила: «Раз гости — значит, надо хорошеть!»

Кроме Эмиля Бодло, был еще один француз — Генрих Брокар. Он построил фабрику в Москве на углу Арсеньевского переулка и Мытной улицы (ныне фабрика называется «Новая заря»). Фирма Брокара выпускала разнообразные духи: «Альпийский вереск», «Вишневый цвет», «Восхищение», «Дикая яблоня», «Клематит», «Мое сердце», «Мое желание», «Мальмезон» и «Вера-Виолетта» (очень дорогие, флакон 42 рубля). Ну, а самым популярным одеколоном был «Цветочный».

Генрих Афанасьевич Брокар был не только искусным парфюмером, но и большим любителем книг и собирателем картин. 21 марта 1891 года Брокар открыл выставку своих коллекций, от которой все разом ахнули. Газета «Новости дня» писала: «Можно смело сказать, что после «Эрмитажа», как богатейшего собрания в России вообще, после Третьяковской галереи, совмещающей русскую и новейшую школы, галерея Г. А. Брокара является самой обширной и ценной из доступных обозрению публики частных художественных сокровищ не только в России, но и в Европе».

Брокар скончался 3 декабря 1900 года. А что стало с его бесценной коллекцией? Часть разошлась по разным музеям, а часть бесследно пропала. Вот «Новая Заря» уцелела, и «Тройной одеколон» пользуется особой популярностью у российских выпивох. И — адью, Брокар!..

И снова про «Красный Октябрь», но уже про кондитерский, который так сладко пахнет со стороны стрелки Каменного острова. Эти красные корпуса фабрики построены в 1907 году, а сама кондитерская фабрика «шоколада, конфекть и чайных печений» появилась значительно раньше. Ее «придумал» Фердинанд Теодор фон Эйнем, отпрыск довольно знатного прусского рода: его предок кавалерийский офицер фон Эйнем отличился при Ватерлоо. Но Фердинанд Теодор пошел не по военной горькой линии, а по кондитерской сладкой. К тому же взял себе в компаньоны опытного финансиста Юлиуса Фердинавда Хойса, тоже из Пруссии, и дела у них пошли великолепно. До этого в Москве процветали две фабрики — Абрикосова и Сиу, а с созданием фабрики Эйнема кондитерское дело пошло с еще большим успехом: москвичи и гости Белокаменной поголовно становились сластенами.

— Алло! Это дядя Эйнем, да?Пришлите, пожалуйста, сюдаЧудесное какао ваше.Оно понравилось мамаше,Наташе — малому ребенкуИ Ваське — нашему котенку,

— так рекламировалась продукция фабрики «Эйнем». Какао «Золотой ярлык», конфеты «Пьяная вишня», карамель «Дюшес» и другие виды продукции — «Трюфели», «Мишки», «Белочки» и прочее-прочее — пользуются большим спросом и по сей день. Уже в наши дни на «Красный Октябрь» приезжал потомок основателя Карл Рудольф фон Эйнем. Ему торжественно вручили, как писала пресса, 5 акций предприятия «Красный Октябрь». Мне кажется, в душе он рыдал…

Рыдал не рыдал, а фотографии на память были сделаны. Кстати, о «фотках». Одним из лучших русских фотографов второй половины XIX века был итальянец Карл Иванович Бергамаско, его модное ателье находилось в Петербурге, на Невском, 12. На Международной выставке фотографии в Берлине перед работами Бергамаско всегда стояли толпы поклонников его искусства.

Другой корифей фотографии — Карл Карлович Булла. Он прибыл в Петербург из Германии еще мальчишкой, сбежав от родителей. Нанялся лаборантом-учеником в мастерскую Дюранта (еще один иностранец), где стал осваивать технологию изготовления фотопластин. Затем подучившийся лаборант стал владельцем фотоателье и основателем целой династии фотомастеров Булла. Ему помогали сыновья — Александр и Виктор. Булла и сыновья не просто фотографировали, они проявили себя как подлинные фотоживописцы — всем известны портреты Анны Павловой, Шаляпина, Чехова, Репина и других деятелей русской культуры. Карл Карлович Булла и сыновья — это была громкая фирма! После революции сыновья Буллы служили советской власти, хотя в целом жизнь у них была далеко не безоблачной.

Мало кто из старой интеллигенции, особенно из иностранных родов, добровольно пошел служить новой власти. Многие эмигрировали, потеряв в России почти все, некоторые молодые воевали с большевиками в гражданскую войну, и среди них «черный барон» Петр Врангель. Врангели — древний род пересекающихся прусских и шведских линий, к тому же включающий в себя и Ганнибалову ветвь. Врангели очень гордились, что в их жилах текла та же кровь, что и у Пушкина.

Петр Врангель был одним из злейших врагов «Рабоче-Крестьянской Республики». Его родителям пришлось бежать из России, а надо заметить, что его отец Николай Егорович Врангель был замечательным коллекционером и в эмиграции, в Берлине, подготовил к изданию свои «Воспоминания (От крепостного права до большевиков)».