Андрей Амальрик - СССР и Запад в одной лодке (сборник статей)

(9 декабря 1976, Нью-Йорк)

Уважаемый г-н председатель! Уважаемые дамы и господа!

Прежде всего я благодарю Лигу за высокую честь, оказанную мне присуждением премии. Эта награда тем более важна для меня, что одним из моих предшественников был Андрей Дмитриевич Сахаров — борьба за права человека в СССР связана для нас прежде всего с его именем.

Я думаю, что присуждая эту премию Сахарову и теперь мне, вы имели в виду не только нас, но и все Движение за права человека в СССР — всех тех известных и неизвестных мужчин и женщин, которые словом и делом говорят миру, что свобода — не пустой звук.

В отличие от Андрея Сахарова я могу сейчас непосредственно обратиться к вам. Я чувствую себя сейчас не просто писателем Андреем Амальриком, но послом нашего движения, послом тех, кто в тюрьмах, лагерях, ссылках и психбольни-цах отстаивает свое человеческое достоинство и тем самым достоинство всех людей на земле.

Я не хочу сказать, что все эти люди дали мне мандат говорить от их имени или что они будут полностью согласны с тем, что я сказку здесь. Но мое участие в движении, мой опыт тюрем, лагерей и ссылок, мое стремление всегда писать правду и мой долг человека, которого готовы выслушать, дают мне право и обязанность просить вас смотреть на меня как на посла тех, чей голос едва доносится из СССР сквозь тюремные стены и барабанный бой официальной пропаганды.

Говоря о правах человека, мы не забываем, что существует как бы два вида человеческих прав:

одни условно можно назвать гражданскими правами;

вторые — социально-экономическими.

К первым относятся права на мысль, слово, передвижение, создание ассоциаций, инициативу — это право проявлять себя, нужное прежде всего активной части общества. В целом это право на свободу.

Ко вторым относятся право на оплачиваемую работу, медицинское обслуживание, социальное обеспечение — это право быть защищенным от социальных несправедливостей, нужное прежде всего менее активной, но более многочисленной части общества. В целом это право на безопасность.

Я начал с различения этих прав, но хочу сказать, что это — неделимые права человека. И тем более опасно, что в мире начинает торжествовать точка зрения, которая пытается не только разделить эти права, но и противопоставить одни другим.

Есть люди, которые говорят, что ради достижения социально-экономических прав нужно отказаться от прав гражданских. Есть и менее крайняя точка зрения, что сначала нужно накормить людей, а затем уже думать о свободе слова.

Этот взгляд, во-первых, безнравствен, во-вторых, исторически неверен.

Он безнравствен потому, что у человека есть не только желудок, но и голова, и сердце. Мало накормить — крестьянин кормит свой скот, чтобы тот работал. И у сытого раба остается рабская психология, если он голодный не думал о свободе. Если вы уважаете голодных людей, вы должны не только накормить их, но и дать им чувство собственного достоинства. Если два этих процесса не будут идти рука об руку, мы будем жить в страшном мире.

Исторически неверен этот взгляд потому, что там, где свободой человека было пожертвовано для достижения социально-экономических целей, там и социальные права оказались гораздо хуже обеспечены, чем в свободных странах. В СССР выше уровень безработицы, ниже пенсии и хуже медицинское обслуживание, чем в странах Запада.

Однако наступление марксизма в мире не случайно. И оно объясняется не только «заговорами Кремля», не только ставкой на такие присущие людям чувства, как ненависть и зависть, не только обаянием силы, которое исходит от СССР и так импонирует многим.

Успех марксизма объясняется, как мне кажется, и тем, что классический либерализм — идеология, которая создала современное западное общество, переживает кризис и, быть может, кризис смертельный.

Я не люблю слова «идеология», с годами я все более убеждаюсь, что главное в жизни — это простые человеческие чувства, как любовь к своей семье или уважение к своим друзьям. Я вижу зло, которое внесли в мир идеологии, вижу, как для одних идеология становится религией, а для других — религия идеологий. Не знаю, что хуже.

Однако я понимаю, что идеологии неизбежны. И необходимы, если рассматривать их только как рабочий инструмент, нужный для изменения мира.

Либеральная идеология была таким инструментом, и она изменила мир к лучшему. Но она не ответила на многие вопросы. Она как бы бросала человека в море и говорила: плыви или тони. Либерал говорил: не мешайте мне делать мое дело, и я не трону вас.

По-видимому, здесь и есть причина кризиса Люди хотят, чтобы их трогали, они хотят, чтобы о них думали, чтобы что-то требовали от них и что-то им давали. Человеку тяжело сознание, что от него ничего не зависит в мире. Либерализм не дает ответа, что делать с чувством одиночества и отчужденности.

И тут начинает орудовать марксизм.

Марксизм сделал ставку на насилие, которое Маркс называл повивальной бабкой истории, — и хотя все время эта бабка принимает уродов, а не нормальных детей, марксисты не устают обещать, что следующий ребенок будет великолепным.

Я не верю марксистам. Многие им не верят. Но у них есть одно громадное преимущество. Какие бы дурные рецепты они ни предлагали, они понимают, что мир неизбежно меняется, и они хотят взять это изменение в свои руки и делать его по-своему.

А чего хотят либералы? Что они предлагают? Только сохранение того, что есть, только взгляд назад, только «признание реальностей» — и отсюда бесконечные уступки коммунизму, чтобы сберечь лишний год своего спокойствия.

В таком случае я тоже левый. Я среди тех, кто понимает, что мир меняется, и кто хочет его активно менять. Но я не коммунист! И я хочу бороться с коммунизмом — но бороться глядя вперед, а не назад. Не пятиться раком, а искать новый путь.

Я думаю, все, кому дорога свобода в мире, стоят перед проблемой создания новой идеологии, которая преодолеет и либерализм, и коммунизм и поставит в центр проблемы — неделимые права человека.

Одни в мире жаждут революции, другие боятся ее. Но о какой революции идет речь?

Я хотел бы сравнить сейчас две революции.

Ту, которая произошла 200 лет назад в вашей стране, и ту, которая произошла 60 лет назад в моей. 200 лет стекаются в вашу страну люди со всего мира — и едва ли не больше людей бежало из моей страны за последние 60 лет.

Не нужно лучшего сравнения революций, чем их отношение к человеку и отношение человека к ним. Я за революцию в мире! Но я за гуманистическую революцию! Я за идеологию — но я за идеологию гуманизма!

И когда я обращаюсь к вам — я обращаюсь к американскому революционному духу. Я обращаюсь к вашему желанию нести в мир семена новой революции, а не к желанию жить спокойно, расплачиваясь за свое спокойствие кредитами, зерном и пепси-колой! Короче, я обращаюсь к духу Джефферсона, а не к духу Киссинджера.

И я не боюсь говорить такие наивные вещи. Я больший реалист, чем так называемые реальные политики. Вы никогда не почувствуете себя спокойно, пока вы будете идти на сделки с насилием, а не бороться с ним. Вам навязывают борьбу — и вам не удастся от нее уклониться.

Я говорил о преодолении марксизма и либерализма и создании гуманистической идеологии. У меня нет в кармане «Гуманистического манифеста». Эта идеология будет еще долго рождаться в муках — и я еще не знаю, какая повивальная бабка примет ее.

Но при ее создании не должен пропасть тот уникальный трагический опыт, который несем мы — советские инакомыслящие.

В нашей стране впервые произошла марксистская революция, и в нашей лее стране впервые началось ее преодоление изнутри. Преодоление трудное, часто с неверными шагами и с неправильными решениями — и тем не менее я надеюсь, что новая идеология родится здесь. Движение за права человека в СССР дает этому надежду.

Когда мы имеем дело с СССР, мы имеем дело с попыткой преобразования общества. Хотите ли вы добиться изменений в мире или, наоборот, не допустить в нем никаких изменений — вы не сможете пройти мимо уроков этой попытки. И вы не сможете пройти мимо тех — как бы малочисленны они ни были, — кто не примирился с ее кажущейся удачей.

Мы возвращаем словам «свобода» и «человек» смысл, который был утрачен у нас, а, может быть, утрачен и у вас. Я прошу вас помнить о тех, кто сидит сейчас в тюрьмах и лагерях ради того, чтобы существовало самое понятие свободы.

Еще раз благодарю за высокую награду.

Речь по случаю вручения Премии прав человека за 1976 год Международной лигой прав человека. За прошлые и последующий год Лигой были награждены: Андрей Сахаров, Роджер Болдуин, Мстислав Ростропович, Даниэл Патрик Мойнихан, У Тан, Моррис В. Абрам и Марио Соареш. Речь опубликована в «Новом русском слове» 11.12.76, «The New York Times» 3.2.77 (США) и в «The International Herald Tribune» 7.2.77 (Франция).