Птица Карлсон - Владимир Сергеевич Березин

Я отдал две гинеи его помощнику и вышел вон. Всё то время, пока я ехал в порт, меня не покидала одна мысль: отчего Бася, то есть уже, конечно, никакая не Бася-Василина так заинтересовалась мной? Отчего именно мне она хотела открыться? Ответа я не находил, но сам вопрос как-то неприятно будоражил меня.

Я быстро добрался до Парижа, где меня ждала любовница со своим мужем. Я забылся в их объятиях, но этот безумный вопрос о судьбе моей любви не оставлял меня. Я должен сознаться, что я не слишком долго грустил; я даже нашел, что судьба хорошо распорядилась, не соединив меня с Басей; я утешался мыслию, что я, вероятно, не был бы счастлив с ним-ней.

Но сейчас, спустя двадцать лет, когда я смотрю на двенадцать пожелтелых листов его-её записки и засохший цветок, что я вынул из её-его волос, тоска охватывает меня. Тогда я прошу свою французскую подругу сесть за фортепиано и слушаю, как льются прекрасные звуки Бетховена, заполняя не только всю комнату, но и наш прелестный сад.

2022

Утро писателя

Дневник путешествия в Прекрасную Поляну господина Карлсона, отставного поручика и любителя словесности и хлебного вина

23 августа

Начало путешествия, сосна и вековые дубы. Примечательная встреча по дороге

Я отправился в Прекрасную Поляну ― приникнуть к корням вековых дубов и Веймутовой сосны, погреться на последнем летнем солнце, набраться вдохновения для дальнейшей работы над словом.

Для начала оказалось, что я простыл в бричке. Как ни уверял меня Селифан, что всё образуется, ничего не образовалось. Я очнулся на постоялом дворе, с больным горлом, в окружении странных своих попутчиков. Один отобрал у меня заячий тулупчик, другой пожурил за меня мою няньку, третий обещал мне неприятностей. Скрасили мое одиночество три прелестницы, что заглянули ко мне узнать столичные новости, как то ― носят ли нынче с фестончиками, или больше с рюшами.

Я было захорохорился, как вдруг посмотрел на себя со стороны.

Да и про воланы я был мало осведомлен.

Прелестницы засмеялись (о, эти небесные колокольчики!), впорхнули в свое ландо и исчезли.

А вчера, ещё только свернув с дороги к имению, я заприметил знакомую бабу. Она много лет назад служила там экскурсоводом и порой учила меня, барчука, разным штукам в овсах.

Нынче она получила вольную, а муж разбогател на откупах. Двое детей держались за подол.

Я не преминул посетовать на то, как летят годы.

― Да и ты, барин, подурнел, ― отвечала она, посуровев.

25 августа

Спектакль в летнем театре. Младые прелестницы.

Весь день провёл в каком-то странном забытьи.

Оттого отправился на спектакль, что давали у графа в летнем театре. С любопытством осматривал я амфитеатр наподобие греческого, что был раскрашен жёлтым и чёрным ― с намеком на государственный флаг.

Сперва я чуть не заблудился в древних руинах, которые ещё помнили крепостной театр при прежнем графе.

Ходили слухи, что часть актрис старик взял в жёны, а оставшиеся с горя утопились в пруду. Я это решительно отрицаю: пруд мелок, в нём и курица не сумела б утопиться.

Впрочем, началось представление.

Что меня неприятно поразило, все актеры были немцы. И начальник над ними тоже был немец. И пьеса была немецкая, с ужасным названием, что-то вроде Enebeneresskwintermintergess. Рассказывала она об одном несчастном, что решил бросить семью и притворился мёртвым. Тут было всё немецкое филистерство ― бесконечные разговоры о наследстве и деньгах, отвратительное судебное разбирательство, когда фальшивого покойника поймали и свезли в штадткомиссариат.

Над креслами кружились сухие березовые листья, время тянулось, как в карауле, ржали лошади на конюшне, будто напоминая нерадивым актерам, куда они могут отправиться.

Я думал тишком скрыться в кустах, но вдруг заметил тех трех младых прелестниц, что видал давеча.

Они слушали пиесу так, будто стояли у аналоя.

Ужас! Мало того, что я не смог вчера поддержать разговора о воланах, рюшах и фестончиках, так и вовсе окажусь неотесанным болваном, чуждым искусства!

И я с постным лицом просидел до финала, когда герой, проявив хоть что-то человеческое в своей арифметической немецкой душе, застрелился. Зрители, толпясь, стали расходиться, я бросился к тому краю амфитеатра, где видел трёх наяд, но… Но тут…

26 августа

Судьба дерев. Страсти простого народа.

Мне, признаться, было неловко после вчерашнего. Казалось, что все уже знают о моей встрече с этим ужасным человеком. Я велел Петрушке поставить мне кресло в саду под яблоней и решил, что, как и всякий отставной поручик, проведу день за чтением античных классиков.

Не тут-то было! Едва я открыл первую страницу Овидия, передо мной возникла дама.

Она сурово посмотрела на меня и вопросила:

― Отчего погибла береза?

Я стушевался.

― Вы мужчина, вы и ответьте! ― продолжала незнакомка.

Я промямлил что-то про кавказскую войну, старые раны… Незнакомка была неумолима и обрушила на меня целый ворох обвинений. Речь шла о березе, что росла в обнимку с дубом в графском парке. Деревенские свадьбы останавливались у этого места, и рассматривание двух столь разных дерев, растущих купно, служило жителям поводом для вполне языческого пьянства. Дама нависла надо мной, смущая мой дух одинокого путешественника. Здесь было всё, буквально всё.

И сапоги для верховой езды, и шапочка. И, разумеется, хлыст. Словом, это была не женщина, а мечта поэта.

Внезапно она выпрямилась и, смотря куда-то мне за спину, закричала:

― А вы, мужчина… А вам ― жалко березу?! Я к вам обращаюсь!

Тщетно я пытался объяснить гостье, что хоть Петрушка и мужчина и часто просто обуреваем страстями, но чувства поэтического лишен напрочь.

Сам Петрушка дико вращал глазами и вдруг опрометью бросился из сада. Дама кинулась за ним. Я же остался забыт под яблоней, причем два яблока тут же пребольно ударили меня по голове. Впрочем, никакого пороха я не выдумал, а с обиды заснул.

Петрушка вернулся, облизываясь, как кот, вылакавший хозяйскую сметану. Хорошенько отругал его, пригрозив к тому же графской конюшней.

27 августа

Болезнь и кошемары.

Проболел весь день, оттого и ничего не записывал. К тому же меня мучили кошемары: в мою дремоту явился этот ужасный человек, с которым у меня произошло столкновение на спектакле. Я сразу понял, что этот черный человек ― вестник разлуки.

Были мне явлены