О «детях революции» - Юрий Михайлович Барыкин

Что же произошло? Ошибиться и пропустить что-то важное при осмотре тела профессор Абрикосов не мог, его профессиональный уровень не может быть оспорен никем. Безупречна и его личная репутация, что делает невозможной версию о сознательной фальсификации. К тому же если бы такая комиссия и пошла на фальсификацию, то именно тогда заключение было бы составлено таким образом, чтобы не вызывать лишних вопросов.

Вариант ответа: Дзержинский был отравлен (может быть, тем самым молоком на трибуне?), тело, чтобы скрыть сей факт, подменено. Только так вместе с настоящим трупом Дзержинского могли исчезнуть как следы туберкулеза, так и шрамы. А зачем иначе могла понадобиться подмена тела усопшего?

Косвенно отношение Сталина к Дзержинскому характеризует и такой факт.

14 ноября 1932 года председатель ОГПУ В.Р. Менжинский обратился в Политбюро ЦК ВКП(б) и к «товарищу» Сталину с просьбой:

«Коллегия ОГПУ просит учредить орден Феликса Дзержинского, приурочив учреждение его к XV годовщине органов ВЧК–ОГПУ.

Орденом Феликса Дзержинского могут быть награждены сотрудники и военнослужащие ОГПУ, отдельные войсковые части ОГПУ и РККА, а также граждане СССР, оказавшие выдающиеся заслуги в борьбе с контрреволюцией <...>

На документе красуется резолюция: “Против. Ст.”» (37, 19).

Кстати, сам Иосиф Виссарионович касательно Дзержинского сказал следующее: «Часто говорят: в 1922 году такой-то голосовал за Троцкого. <...> Дзержинский голосовал за Троцкого, не только голосовал, а открыто Троцкого поддерживал при Ленине против Ленина. Вы это знаете? Он не был человеком, который мог бы оставаться пассивным в чем-либо. Это был очень активный троцкист, и все ГПУ он хотел поднять на защиту Троцкого. Это ему не удалось» (38, Т. 14, 215–216).

Следует ли сомневаться в том, что «не удалось» на языке Сталина означало, что Дзержинский был убран?

Члены семьи Дзержинского — жена Софья Сигизмундовна (1882–1968) и их сын Ян (1911–1960) — репрессиям не подвергались. В 1926 году популярность Дзержинского в партии и не слишком большой вес в ней самого Сталина послужили им надежной защитой.

12. Бехтерев

Владимир Михайлович Бехтерев (1857–1927) — выдающийся российский психиатр, физиолог, невропатолог, основоположник рефлексологии и патопсихологического направления в России. Родился в семье станового пристава, в селе Сарали Елабужского уезда Вятской губернии (ныне Бехтерево, Елабужский район, Татарстан). Получил образование в Вятской гимназии и Петербургской медико-хирургической академии. В 1879 году Бехтерев был принят в действительные члены Петербургского общества психиатров. Был направлен в зарубежную научную командировку. За 16 месяцев, проведенных за границей, познакомился с постановкой клинического дела по нервным и душевным болезням в Париже, Берлине, Мюнхене, Лейпциге, Вене.

После защиты докторской диссертации (4 апреля 1881 года) утвержден приват-доцентом Петербургской медико-хирургической академии. В 1893 году возглавил кафедру нервных и душевных болезней академии, в 1894-м назначен членом медицинского совета Министерства внутренних дел, в 1895-м — членом военно-медицинского ученого совета при военном министре.

В 1907 году основал в Санкт-Петербурге психоневрологический институт — первый в мире научный центр по комплексному изучению человека и научной разработке психологии, психиатрии и неврологии. В 1913 году участвовал в знаменитом «деле Бейлиса», сделав заключение в пользу обвиняемого.

«Революционером» Владимир Михайлович никогда не числился. Говоря объективно, это, без всяких оговорок, один из величайших умов ХIX–ХХ веков, о результатах деятельности которого, вполне возможно, только в наши дни и можно судить в полной мере. Но об этом ниже...

С «революцией» Бехтерев связан скорее тем, что не только принял большевистскую власть как ученый, но еще и служил ей как военврач, состоявший при военно-политическом руководстве.

Как ученый, еще в мае 1918 года Бехтерев обратился в Совнарком с ходатайством об организации Института по изучению мозга и психической деятельности. Вскоре институт открылся, и его директором до самой смерти был Владимир Михайлович.

Как военврач, Бехтерев был консультантом в Лечебно-санитарном управлении Кремля. В 1923 году дважды вызывался из Петрограда как невропатолог для консультаций больного Ленина, которому подтвердил ранее поставленные диагнозы: прогрессивный паралич и сифилитическое поражение мозга. О состоянии здоровья Ленина и его отношении к своему здоровью ученый опубликовал статью «Человек железной воли» в газете «Петроградская правда» (26 января 1924 года, № 21).

Биохимик академик И.Б. Збарский (1913–2007) писал о болезни Ленина: «Более всего это напоминает прогрессивный паралич вследствие сифилиса. Действительно, проводимое лечение — препараты мышьяка, ртути, неосальварсан, — рекомендованное знаменитым Бехтеревым, направлено на лечение этой болезни по методам того времени» (29, 208).

Мало того, Бехтерев высказывал подозрение, что Владимира Ильича отравили.

«Клеветнические» сведения о болезни и смерти Ленина большевистское руководство того времени пережило, но предприняло некоторые меры, способные усилить контроль над Бехтеревым.

Во всяком случае, 21 июля 1926 года в возрасте 70 лет Бехтерев женился вторым браком на тридцатидевятилетней племяннице Г.Г. Ягоды (на тот момент начальника Секретно-оперативного управления ОГПУ) большевичке Берте Яковлевне Гуржи (по первому мужу), урожденной Арэ (1887–1937). Бракосочетание состоялось в Кисловодске спустя несколько месяцев после смерти Натальи Петровны — первой жены Владимира Михайловича.

Дочь Бехтерева Мария: «Не думаю, чтобы она имела какое-нибудь образование, но, кроме русского и латышского, хорошо говорила по-немецки и, как говорили многие знавшие ее папины сотрудники, имела “министерский” ум. Действительно, она обладала способностью устраивать всякие дела, кому нужно вовремя сказать, устроить встречи нужных людей и сделать так, чтобы получилось именно так, как она находила нужным. Была весела и приветлива, но, если что-либо задуманное не удавалось или возникало какое-нибудь пустяшное недоразумение, настроение ее резко менялось, она несколько дней не разговаривала, делалась злая и неприступная. Мне часто казалось, что ее веселость и приветливость были неестественными, а на отца такие перемены действовали угнетающе, и он становился мрачным и неразговорчивым. Вероятно, из-за такого характера ее и не любили папины сотрудники. Во-первых, потому, что все дела, даже в папиных учреждениях, она хотела управлять по-своему и, во-вторых, так как действовала на отца своими настроениями, вернее, даже капризами, в то время как все его сотрудники очень любили его» (6).

А вот правнучка Бехтерева Марина: «Вопрос: что заставило В.М. Бехтерева жениться на женщине с характером, совершенно противоположным тому, что был у его жены, Натальи Петровны, да еще через 3 месяца после ее кончины? Любовь? Обязанность? Вынужденность? А может быть, была какая-то договоренность с Бертой или с кем-то, повлиявшая на заключение такого скорого брака? Должно было произойти нечто экстраординарное, чтобы Владимир Михайлович с его высокоморальными устоями и большой любовью к своей семье кардинально изменил своим жизненным принципам. Тем более все это странно тем, что после женитьбы на Берте он продолжал жить в своем