Вадим Эрлихман - Вольф Мессинг. Экстрасенс Сталина

«В эти первые дни было немало забавных казусов, вызванных тем, что я очень плохо знал русский язык.

Заведующий отделом искусств говорит мне после выступления:

— Здорово работаешь!

— Да, я здоров. Никогда не болею.

В другой раз говорят:

— Вас примет секретарь ЦК.

— Я с секретарем не хочу говорить. Пусть со мной сам этот Цека поговорит.»

При этом сообщал: «Несмотря на неизбежные сложности первых дней жизни в чужой стране, мне было удивительно радостно, интересно. Мир расцвел новыми красками. Мне было ново и приятно жить в среде простых людей, провинциальных артистов, живущих в простых номерах, работающих с вдохновением, довольных тем, что они живут одним ритмом со всей страной, помогают ей. И я был с ними.» Ничего другого он сказать и не мог, но вся его последующая жизнь приводит к мысли, что он был искренне благодарен приютившей его стране и всячески старался помочь ей и ее жителям. Поэтому так неубедительно звучат инсинуации Шенфельда и других авторов о том, что в годы войны или позже Мессинг будто бы пытался сбежать за границу — но об этом позже.

И. В. Сталин

Отдав в мемуарах дань патриотизму, Мессинг снова садится на любимого конька, намекая на свою причастность к большим делам истории. Этому служит рассказ о его встрече не с кем-нибудь, а самим Сталиным, который, оказывается, узнал про знаменитого телепата и тут же велел доставить его к себе:

«Мы гастролировали по всей Белоруссии. И однажды, когда я работал на одной из клубных сцен Гомеля, ко мне подошли два человека в форменных фуражках. Прервав опыт, они извинились перед залом и увели меня. Посадили в автомобиль. Я чувствовал, что ничего злого по отношению ко мне они не замышляют. Говорю:

— В гостинице за номер заплатить надо.

Смеются:

— Не волнуйтесь, заплатят.

— Чемоданчик мой прихватить бы.

— И чемоданчик никуда не денется.

Действительно: с чемоданом я встретился в первую же ночь, проведенную не в дороге. И счета мне администрация не прислала, видно, кто-то заплатил за меня.

Приехали — куда не знаю. Позже выяснилось, что это гостиница. И оставили одного. Через некоторое время снова повезли куда-то. И опять незнакомая комната.

Входит какой-то человек с усами. Здоровается. Я его узнал сразу. Отвечаю:

— Здравствуйте. А я вас на руках носил.

— Как это на руках? — удивился Сталин.

— Первого мая. На демонстрации.

Сталина интересовало положение в Польше, мои встречи с Пилсудским и другими руководителями Речи Посполитой. Индуктором моим он не был.

После довольно продолжительного разговора, отпуская меня, Сталин сказал:

— Ох и хитрец вы, Мессинг.

— Это не я хитрец, — ответил я. — Вот вы так действительно хитрец!

М. И. Калинин незаметно потянул меня за рукав. Со Сталиным я встречался и позже. Вероятно, по его поручению были всесторонне проверены мои способности. Помню такие проверки: мне было дано задание получить 100 000 рублей в Госбанке по чистой бумажке. Опыт этот чуть не кончился трагически. Я подошел к кассиру, сунул ему вырванный из школьной тетради листок. Раскрыл чемодан, поставил у окошечка на барьер. Пожилой кассир посмотрел на бумажку. Раскрыл кассу. Отсчитал сто тысяч. Для меня это было повторением того случая с железнодорожным кондуктором, которого я заставил принять бумажку за билет. Только теперь это не представляло для меня, по существу, никакого труда.

Закрыв чемодан, я отошел к середине зала. Подошли свидетели, которые должны были подписать акт о проведенном опыте. Когда эта формальность была закончена, с тем же чемоданчиком я вернулся к кассиру. Он взглянул на меня, перевел взгляд на чистый тетрадный листок, насаженный им на один гвоздик с погашенными чеками, на чемодан, из которого я начал вынимать тугие нераспечатанные пачки денег. Затем неожиданно откинулся на спинку стула и захрипел. Инфаркт!.. К счастью, он потом выздоровел.

Другое задание состояло в том, чтобы пройти в кабинет очень высокопоставленного лица, тщательно охраняемый. Пройти, разумеется, без пропуска. Я выполнил без труда и это задание. Уйти из карцера в полицейском участке, о чем я рассказывал выше, было куда труднее. Рассказы об этих весьма своеобразных «психологических опытах» широко разошлись по Москве. А меня продолжали «прощупывать», «проверять». Меня считали «опасным человеком». Но ведь я не совершил в жизни ни одного непорядочного поступка».

Этот рассказ, растиражированный во многих книгах и фильмах о Мессинге, вызывает, мягко говоря, недоверие. Сталин, в отличие от Гитлера, не отличался любовью к мистике — что бы там не говорил на сей счет легион бульварных авторов — и вряд ли захотел бы встречаться с телепатом, даже если бы Пономаренко или еще кто-то из соратников известил о его удивительных способностях. Да и зачем ему было спрашивать Мессинга об умершем в 1935 году Пилсудском или положении дел в довоенной Польше? А задания, с помощью которых вождь «проверял» своего гостя, хороши для приключенческого романа, а не для реальной жизни.

В опубликованных журналах посетителей кремлевского кабинета Сталина за 1939−1953 годы имя Мессинга не упоминается ни разу. Правда, после войны генералиссимус часто принимал посетителей на своей кунцевской даче, и запись их велась далеко не всегда, но в 1940 году на эту дачу приглашали только близких соратников Сталина, и Мессинг никак не мог там оказаться. Скорее всего, он встречался со Сталиным так же, как с Эйнштейном, Фрейдом и Ганди — в своей фантазии. Под «высокопоставленным лицом» из мемуаров имелся в виду Берия, имя которого в 60-е годы и позже в печати называть запрещалось. В устных беседах Мессинг подтверждал, что проходил без пропуска в кабинет Берии — иногда, впрочем, заменяя его самим Сталиным. На Сталина явно намекал и эпизод мемуаров, дублирующий предыдущую историю: «Примерно в те же времена довелось мне беседовать с одним очень высокопоставленным человеком. После разговора он, в шутку видимо, сказал:

— Ну, товарищ Мессинг, сможете ли вы выйти отсюда, если я не подпишу вам пропуск?

Дух озорства заиграл в моей душе:

— Без этой-то бумажки? Возьмите ее на память!..

— Нет, подождите. Вас не смутит, если я еще дополнительно предупрежу охрану.

— Сколько угодно!

Набран телефон коменданта. Отдана команда: «Не выпускать Мессинга без отмеченного пропуска». Да еще секретарше поручено идти за мной в десяти шагах, но, правда, не вмешиваться в мои действия.

Когда я через пару минут вышел на улицу и посмотрел на окно кабинета на третьем этаже, в котором только что состоялся этот разговор, я увидел в нем фигуру моего недавнего собеседника. Дух озорства еще не уснул, и я помахал ему рукой». Все бы хорошо, но кабинет Сталина находился не на третьем, а на втором этаже Первого (Сенатского) корпуса Кремля, о чем телепат почему-то не знал.

Не называя прямо Берию, Мессинг не раз намекал, что глава НКВД использовал его для выполнения особо сложных заданий. Например, в 1944 году, когда под Новгородом задержали мужчину в крестьянской одежде, очень похожего на немца. В нем подозревали опытного шпиона, он же утверждал, что дезертировал из немецкой армии, а одежду нашел в поле. Еще он уверял, что не знает ни слова по-русски. Допросы и пытки ни к чему не привели, и в конце концов чекисты пригласили Мессинга. Тот быстро догадался, что задержанный прекрасно владеет русским языком. Для вида полистав документы, он сказал на чистом немецком:

— Да, теперь я нисколько не сомневаюсь в вашей полной невиновности.

А потом неожиданно перешел на русский:

— Мы приносим вам свои извинения. Вы свободны, можете идти.

При этих словах немец вскочил и рванулся к двери — и тем выдал себя. Если такая история и была, то Мессинг проявил в ней не какие-то сверхъестественные способности, а только сообразительность и талант артиста, которыми был наделен в избытке. И крайне сомнительно, что его отправил разоблачать шпиона сам Берия — скорее уж это был начальник «Смерша» Виктор Абакумов, который, по некоторым данным, интересовался Мессингом и посещал его выступления. Интересно, что тесть Абакумова, московский врач Николай Смирнов, выступал в 1920-е годы под псевдонимом «Орнальдо» с сеансами гипноза — как считается, именно он, а не Мессинг, был одним из прототипов булгаковского Воланда. А сын расстрелянного в 1954 году Виктора Семеновича, известный психиатр Игорь Смирнов, вплоть до своей внезапной смерти в 2005 году активно занимался проблемами гипноза.

Что касается получения Мессингом 100 тысяч рублей в банке по чистому листу бумаги вместо чека, то журналист К. Невский убедительно доказал, что эта история вымышлена. Вольф Григорьевич понятия не имел, как в советских банках выдаются крупные суммы денег. Сначала чек давали бухгалтеру, который отдавал его на проверку. Потом чек подписывал начальник отделения банка, и его передавали кассиру, который получал деньги, вызывал клиента и после достаточно сложной процедуры вручал ему требуемую сумму. Поэтому даже если бы телепат загипнотизировал бухгалтера, тот никак не мог выдать ему деньги — для этого пришлось бы подвергнуть гипнозу всех сотрудников банка вплоть до директора.