Александр Кац - Евреи, Христианство, Россия. От пророков до генсеков

В 1965 г. католическая церковь на II Ватиканском соборе признала вопрос об авторстве открытым и нуждающимся в дополнительных исследованиях. При обсуждении «Конституции об откровении» участники собора большинством голосов отвергли следующий абзац: «Божия церковь всегда утверждала и утверждает, что авторами Евангелий являются те, чьи имена названы в каноне священных книг, а именно: Матфей, Марк, Лука и Иоанн». Вместо перечислений имен в Конституцию были вписаны слова «святые отцы».

Канонические Евангелия родились в той части еврейской диаспоры, которая приняла христианство и открыла новый мир язычникам. Об этом факте стараются не вспоминать ни отцы церкви, ни ее древние и современные пастыри, ни историки христианства. Эллинизированное еврейство и язычники испытывали потребность в письменном изложении учения и жизни Иисуса, контуры которого уже были определены устной традицией. Кроме того, должны были существовать маленькие еврейские книжечки назарян с изречениями Иисуса. Об этом говорит поразительная точность совпадения Его речей в канонических Евангелиях, составленных разными авторами, в разных местах и в разное время. Да и человеческая память не могла хранить точно такой объем текстов. Книжечки доставлялись апостольскими лицами в еврейскую диаспору по традиционным путям из Сирии и переводились на греческий. Однако изречения Иисуса — это еще не Евангелия. Ведь кроме изречений требовался греческий стиль, выбор определенных форм изложения, описание эпизодов жизни Иисуса.

Первое греческое Евангелие было составлено Иоанном-Марком, родственником Варнавы, учеником и переводчиком Апостола Петра. Марк лично знал учеников Иисуса и, возможно, был свидетелем его ареста в Гефсимании (Мк. 14:51–52). В доме матери Марка Марии останавливался Иисус с учениками, и там же состоялась Тайная Вечеря. В этом же доме желанным гостем был Петр (Деян. 12:12). В правление Нерона Петр и Марк встречаются в Риме, где в то время существовала многочисленная еврейская община. Здесь начинается совместная деятельность Петра, владеющего, по-видимому, лишь арамейским языком, и Марка, его переводчика на греческий и латинский. Папий и Св. Ириней считают, что Евангелие было написано уже после смерти Петра, по воспоминаниям Марка о слышанном от Апостола. В Евангелии содержится предсказание Иисуса о разрушении Храма: «все это будет разрушено, так что не останется здесь камня на камне» (Мк. 13:2). Это позволяет датировать Евангелие от Марка приблизительно 70–75 гг. н. э.

Евангелие было написано в Риме для прозелитов языческого происхождения, а не для христиан-евреев, так как, говоря об обычаях и обрядах иудеев, автор объясняет их смысл, что было бы излишним для евреев-христиан (Мк. 7:2–4). Встречающиеся в тексте арамейские выражения переведены на греческий язык. Латинизмы у Марка встречаются чаще, чем в каком-либо другом писании Нового Завета. Ссылки на библейские тексты делаются по переводу Семидесяти Толковников (Септуагинта). В Евангелии от Марка содержится лишь одна точная цитата из Ветхого Завета (Мк. 1:2–3), а слово «Закон» не произносится вообще.

Отголоски полемики в Пелле между евреями-христианами и правоверными иудеями, придавшие слову «фарисей» смысл врагов Иисуса, в Евангелии от Марка чувствуются остро и непримиримо. Оно по сути своей враждебно фарисейству и еврейской теократии (Мк. 2:16, 3:6, 7:1–23, 8:11–21, 12:12–17). Эта направленность перейдет на другие Евангелия и приобретет расширительный смысл. Врагами Иисуса станут не только первосвященники, старейшины, возбуждавшие народ (Мк. 15:11), но и иудеи, вообще, как нация.

Первое греческое Евангелие делает крутой поворот в сторону от иудаизма и означает отрыв от иудаисткого ствола новой ветви религии. Святой Марк и другие составители этой маленькой, объемом в 30 страниц, книги, послужившей ядром следующих Евангелий, были евреями-эллинистами, воспитанными диаспорой, смотревшими на мир совсем иными глазами, нежели их братья в Пелле. Живя вдалеке от центра иудаизма, постоянно общаясь с язычниками, они не только оказались равнодушными к запретам своей религии в отношении язычников, но и открыли им доступ в лоно христианства. В этом величие духа и историческая заслуга евреев-христиан и Марка как составителя первого греческого Евангелия.

Как литературное произведение, Евангелие от Марка обладает большой ясностью, определенностью деталей и жизненностью по сравнению с последующими рассказами о Христе. Несмотря на некоторую сухость языка, свойственную, очевидно, Петру, образ Иисуса, живущего и действующего в Евангелии от Марка, оставляет сильное впечатление.

Следует заметить, что рассказы Петра не вносили никакой ясности в биографию и происхождение Иисуса. Это всегда удивляло читателей Евангелия. Почему первый призванный Иисусом ученик Симон-Петр не знал или не счел нужным сообщить о существовании важных для христиан этапов жизни своего обожаемого Учителя? Потребность знаний об этом порождала массу рассказов и преданий, хранившихся в каждой отдельной общине евреев-христиан. Два Евангелия — от Матфея и от Луки — восполнили некоторые биографические пробелы и, сохранив основную часть изречений — логий Иисуса, придали Его истории новые эпизоды, оттенки и краски, а самому произведению цельность и большую литературность. Первые три греческих Евангелия — от Марка, от Матфея и от Луки — из-за сходства изречений и повествовательных частей называют синоптическими — от греческого слова синопсис (обозрение).

В Евангелии от Матфея отдельные страницы буквально совпадают с текстами Евангелия от Марка, однако, в целом оно дополнено более длинными речами, что особенно ценилось еврейскими читателями, и накопившимися к тому времени преданиями, представлявшими большое значение в глазах христиан. Так как текст содержит намеки на разрушение Храма, то время написания Евангелия от Матфея относится к периоду после Иудейской войны (16:28, 24:2). В тексте есть пророчества Иисуса о гонениях на христиан в правление императора Домициана (24:9), царствовавшего в 81–96 гг. н. э. Евангелист Лука в 95 г. н. э. еще не встречал этого Евангелия в Риме.

Автор Евангелия владел греческим народным языком «койне» и многочисленные цитаты из Библии приведены им по переводу Семидесяти Толковников (Септуагинты). Однако некоторые фрагменты имеют чисто еврейскую идиоматику и допускают, что автор пользовался еврейским текстом с последующим переводом на греческий, умело сохраняя при этом естественность и свободу выражений.

Церковная традиция, утвердившаяся в средине II века, считает автором Евангелия мытаря Левия-Матфея, ученика Иисуса и очевидца всех событий. Это мнение установилось на основании сочинений Папия, Иринея, Климента Александрийского, Евсевия Кесарийского и других церковных писателей. Бесспорным является еврейское происхождение автора, легко и уверенно разбирающегося в традициях, понятиях и тонкостях иудаизма, авторитет которого признается им путем многочисленного цитирования пророчеств. Автор прекрасно владеет терминологией Ветхого Завета, знает обычаи, уклад и географию Иудеи. Евангелие написано для евреев сирийской диаспоры и их языческого окружения предположительно в Антиохии, главной столице христианства после разрушения Иерусалима, где сталкивались влияния иудаизма и эллинизма.

Сомнения в авторстве, высказанные Ф. Штраусом, Э. Ренаном, З. Косидовским и другими исследователями текстов Евангелия от псевдо-Матфея, как они стали его называть, сводились к следующему:

1. Почему Матфей молчал более сорока лет, дождавшись, пока не умерло большинство очевидцев и участников, вместо того, чтобы по свежим воспоминаниям записать слова и деяния боготворимого им Учителя?

2. Маловероятно, что галилеянин Матфей владел греческим языком и обладал талантом писателя.

3. Евангелие от Матфея не воссоздает атмосферу личного общения автора с Иисусом из-за отсутствия деталей, всегда возникающих в таковом, зато содержит слова Иисуса и факты, взятые как бы из вторых рук, т. е. является компиляцией.

Заметим, что, с нашей точки зрения, наиболее серьезным здесь является первый пункт, тогда как овладение языком и приобретение писательского навыка — дело явно наживное. Что же касается компилятивности Евангелия, то, в отличие от точных наук, в такого рода произведении компиляция, по-видимому, просто неизбежна и, честно говоря, трудно найти историка, бытописателя, который бы не грешил этим. Поэтому не будем в этом вопросе слишком уж строгими и дотошными судьями и перейдем к более интересным особенностям Евангелия от Матфея.

Имея под рукой Евангелие от Марка, Еврейское Евангелие и изречения-логии, Матфей помещал большие речи Иисуса, раздвигая в нужных местах текст Марка. Знаменитая Нагорная проповедь — украшение Евангелия и квинтэссенция этических норм христианства — составлена из фрагментов, не имеющих связи, разбросанных у Луки по всему тексту, а здесь соединенных искуственно в один отрывок. Чувствуется, что Матфей дорожил любым рассказом о чудесах и исцелениях и дополнял им текст Марка, не заботясь о повторениях близких сюжетов, не боясь впасть в противоречия и запутать повествование. Отсюда в Евангелии от Матфея ряд повторов: два исцеления двух слепых (9:27–30, 20:30–34), два исцеления немого бесноватого (9:32–34, 12:22–24), два случая умножения хлебов (14:15–21, 15:32–38), два изречения против развода (5:32, 19:9), два назидания против соблазна (5:29–30, 18:8–9) и т. д. Зато в новый евангельский текст вошло много легенд, не имеющихся у Марка и возникших позднее. Это — генеалогия, рождение Иисуса, посещение волхвов, бегство в Египет, избиение младенцев в Вифлееме, хождение Петра по водам, его прерогативы, волнение в Иерусалиме при въезде Иисуса, иерусалимские чудеса, роль Пилата в судьбе Иисуса и другие эпизоды.