Живой Журнал. Публикации 2010 - Владимир Сергеевич Березин

— Вы заблуждаетесь в том, что в этом месте возможен диалог. Это он, может, возможен в Живом Журнале, а вот тут у вас один шанс и один вопрос — потому что это анонимная площадка. Вот вы были Иваном Сергеевичем Синдерюшкиным и вдруг стали мирозданием и задали мне вопрос. Но тут же, вы превратились обратно в себя, а задавая второй вопрос превратились в совершенно другое мироздание. Это произошло в силу здешней анонимности. То есть, каждый новый вопрос вас обнуляет. Я никак не могу (и не хочу) догадаться, кто и где это стучит по клавишам, и через кого мироздание со мной беседует.

Впрочем, по этому поводу национального я имею два соображения — во-первых, очень жаль, конечно, что мироздание не опознаёт известную цитату из классика, а во-вторых, моё мнение по национальному вопросу вполне совпадает со стихотворением хорошего поэта Александра Кушнера, что помещено на титульной странице моего Живого Журнала.

— Вы хотели бы сами задавать анонимные вопросы? Если да, то кому?

— Я бы хотел порасспрашивать нескольких людей. Но в этом случае анонимность не важна, и потом они все — мёртвые.

— Можете рассказать мирозданию смешной анекдот?

— Это бестолку, его так не расшевелишь.

— Вы готовы отвечать на эти вопросы до потери сознания?

— Я как-то не собираюсь терять сознания. А вопросы не портятся, если я сейчас пойду спать — пусть лежат, ждут своего часа.

— Не обидно, что так мало вопросов задают?

— Когда как. Если скучать, то, может и жалко, что мало. А если другие дела есть — так и Бог с ними. Сейчас дела есть.

— Хочется ли Вам любви безрассудной, безумной? Ну, хотя бы во сне, рядом с тихо сопящей женой?

— Безрассудной и безумной любви рядом с тихо сопящей женой?! Такого не хочется — я такое коллективное мероприятие в одном порнографическом фильме видел, и такие искусственные риски меня не возбудили.

— Мне так хочется ощутить, как пахнут Ваши губы после выкуренной сигары… А Вы опять — читателям о книгах. Ах.

— Ах, Владимир Павлович, полно уж, успокойтесь. Водочки попейте. Будет с вас.

— Вы будете чудным безумным старичком. Думаю, что будете бормотать что-то возвышенное, и совсем безобидное. Я готова Вас любить вместе с близкими Вам людьми. А если они не захотят, то это их проблемы.

— Это не вопрос, это угроза.

— Не хочется уходить, хочется спрашивать Вас ещё и ещё. О чём, уже и не придумаю. А завтра на завод. Спокойных Вам снов и удач во всём!

— Берегите себя. Не допускайте раскрутки ключа в шпинделе.

Извините, если кого обидел.

15 сентября 2010

История про ответы на вопросы

http://www.formspring.me/berezin

— Что за набор иероглифов в разделе "Библиография" на Википедии?

— Поставьте китайский драйвер и узрите. Просто это книга, изданная в Китае.

— Вы говорите и пишете на китайском?

— Ничуть. Я знаю, как сказать: "Здравствуй, товарищ!". Этим и ограничивается моё знание.

— Что сейчас модно читать? Кого сейчас модно читать?

— Вообще-то сейчас модно читать non-fiction. К примеру, книги, наставляющие в смысле жизни и успешности — вон, как-нибудь Нассиб Талеб. А у нас, я думаю, что модной литературой в глазах общества сейчас является проблемный роман с реальными персонажами, которые должны угадываться или почти угадываться читателем.

Скажем светский или политический роман, в котором узнают медийных персон.

Вариантом такой образовательной беллетристики является этнографический роман. Роман, написанный каким-нибудь папуасом, книга, в которой сюжет и стиль слеплены редакторами, а книга интересна тем, что про папуасов. Или про нищих афганцев. Или про эскимоса с каким-нибудь чувством снега.

Прекрасно, если автор в такой книге пишет собой и себя…

Но это "внешняя мода", незатейливая. Более интересная мода на роман-притчу — текст, который может и не содержать прямую мораль, но при этом иметь парадоксальный сюжет. Вот как "Парфюмер" Зюскинда. Сделаешь шаг вправо от этого канона — попадёшь в что-то заумное. Сделаешь шаг влево, наступишь в какого-нибудь пошлого Коэльо. Но с модой всегда так — по подиуму надо ходить прямо.

— А где у Талеба про успешность? У него больше про непредсказуемость, шарлатанство финансовых аналитиков, про кризисы и прочие реалии жесткого и несправедливого мира, что "успешные и позитивно-мыслящие" предпочитают не замечать.

— Ну, конечно, не про успешность в смысле "Как заработать миллион". Но стоит пояснить — вокруг этой книги странное облако. Дело в том, что бывают такие книги, которые тебе хвалят заведомо странные люди. Например, так мне хвалили Ричарда Баха — то есть, вот книга, что объяснит тебе всё. И не то, чтобы я не верил в то, что бывают книги, объясняющие всё, но как-то велик риск нарваться на сектантов. Я сектантов не люблю, потому что у них чуда не бывает — тебе говорят, что это небо в алмазах. А ты видишь нейлоновый полог и сплющенных комаров на нём.

И я понимаю, что просто так уже я этот текст не могу читать, а мне нужно его читать с таким внутренним арбитром, чтобы и внутренний сектант высказался, и внутренний экзорцист. А арбитр их должен рассуживать.

Но разбираться с этими деталями — труд, труд тяжелый — ну его.

У этих книжек-объясняющих-жизнь-как-она-есть наличествует такая особенность — пройдёт волна ажитации, и все начинают говорить "Эко мы повелись, это же не кровь, а клюквенный сок". И все говорят, что давным-давно подозревали, что это смесь Коэльо с Карнеги, а хвалили из вежливости.

Кстати, Карнеги действительно учит жить — и советы его толковы — включая запомнившийся мне — "поздравляйте людей с днём рождения, потому что вы можете оказаться единственным человеком, что поздравил кого-то, кто в этот день оказался одинок". Мне безо всякой прагматики это показалось верным.

Так и с прочими такими книжками — я всё время рядом с ними чувствую себя в магазине на диване.

— Дочитываете ли вы все книги до конца, или можете забросить какую-то не понравившуюся?

— Как правило, дочитываю. Другое дело, что книгу, которая мне кажется халтурной, я быстро перелистываю — для проверки. Вдруг всё же что-то интересное там есть.

— Читали книги Макаревича? Стоит ли приступать к ним, и если да, то кому?

— Это смотря какие книги Макаревича имеются в виду — я читал его книгу про дайвинг, и одну из книг про публичную кулинарию. Кулинарную книжку я помню плохо, и она мне не понравилась. Книжка про дайвинг была познавательная, но я её кому-то подарил.

— Читали интервью Михаила Шишкина в "Афише"? Как