Публицистика - Владимир Сергеевич Березин

словах, на что Незнайка справедливо сообщает, что все соответствует определению самого Цветика. Тот расширяет определение: «Надо, чтобы слова были похожи, так чтобы получалось складно. Вот послушай: палка — галка, печка — свечка, книжка — шишка», и предлагает придумать рифму на слово «пакля».

«Шмакля», — отвечает ему Незнайка.

Цветик не верит в существование такого слова, имплицитно полагая, что поэт не должен выдумывать слова. Взамен «шмакли» ему предлагают «рваклю».

«— Какая шмакля? — удивился Цветик. — Разве есть такое слово? <…> — Ну, тогда рвакля.

— Что это за рвакля такая? — снова удивился Цветик.

— Ну, это когда рвут что-нибудь, вот и получается рвакля, — объяснил Незнайка».

Заочно оппонируя Хлебникову и десяткам других поэтов, Цветик говорит, что «Надо подбирать такие слова, которые бывают, а не выдумывать», а если человек не может подобрать другого слова, то у него нет способностей к поэзии.

Парадоксально то, что с Цветиком происходит конфуз — он ходит потом по комнате, бормоча: «Пакля, бакля, вакля, гакля, дакля, макля», потом сдается и кричит: «Тьфу! Что это за слово? Это какое-то слово, на которое нет рифмы». Наконец он заключает: «Сочиняй так, чтобы был смысл и рифма, вот тебе и стихи».

Незнайка становится на торную поэтическую дорогу и начинает складывать слова. Сначала он пишет, разумеется, про главного коротышку:

Знайка шел гулять на речку,

Перепрыгнул через овечку.

Знайка возмущается: «Так ты из-за рифмы будешь на меня всякую неправду сочинять?», на что Незнайка справедливо отвечает: «Зачем же мне сочинять правду? Правду и сочинять нечего, она и так есть». Ему угрожают, но он читает дальше:

Торопыжка был голодный,

Проглотил утюг холодный.

Торопыжка возмущен, как возмущен и Авоська несоответствием поэзии и жизни:

У Авоськи под подушкой

Лежит сладкая ватрушка.

Поэтический эксперимент заканчивается на докторе Пилюлькине, который консолидирует возмущение масс, и, более того, Незнайке запрещают читать стихи в других краях, заранее порицая «публикации за рубежом»: «Ты еще пойдешь перед соседями нас срамить? Попробуй только! Можешь тогда и домой не возвращаться.

— Ну ладно, братцы, не буду, — согласился Незнайка. — Только вы уж не сердитесь на меня.

С тех пор Незнайка решил больше не сочинять стихов» (1960, 20–24).

Надо сказать, что я сразу же открыл один словарь рифм, обещавший себя в качестве подспорья для сочинения лирических стихов, на слове «пакля». Словарь предложил следующий ряд: сакля, иссякла, обмякла, ракля, спектакля. А к «палке» соответственно — нахалка, профессионалка. Либералка. Мигалка. Моталка. Чесалка. Хабалка. Черпалка. Шпаргалка. Селедки кончились.

Конец перспективы.

Вовремя кончить

Самая крутая речка ближнего Подмосковья — это, вероятно, Незнайка, левый приток Десны. Слово «крутая» употреблено здесь в самом прямом смысле: ее средний уклон составляет 1,5 м/км, что очень много для этого района. Речка эта небольшая, проходится только в пик половодья. Начинать сплав можно от моста Киевского шоссе, а при очень высокой воде — даже от Киевской ж.д. Но начальный участок представляет собой, по существу, один непрерывный завал; часто речка течет напрямую через лес. Разумнее начинать сплав от д/о «Зорька» в нескольких километрах ниже Киевского шоссе. Здесь есть пруд и проходимая плотина. Заканчивается маршрут в с. Марьино, где есть сложная плотина, или в пос. Десна.

Следующая за ней — Моча.

Описание неизвестного байдарочника

Самое интересное в эпических произведениях — а «Приключения Незнайки», несомненно, эпос — это ответвления сюжета, боковые ходы, мимо которых невнимательный читатель проскакивает, как бешеный автомобилист мимо придорожной диковины.

Так Одиссею предсказывают, что его странствия окончатся, когда ему, несущему на плече весло, скажут: «Что за лопата на плече твоем, чужеземец?», у Уэллса интересна судьба не самой машины времени, а ее модели, пущенной в пробное странствие и бесследно канувшей.

Настоящий сказочный мир наполнен множеством лакун.

Мир Незнайки, как всякий эпос, полон оборванных сюжетов, недосказанностей и недомолвок.

В третьей части повествования о Незнайке Знайка на время переезжает в Солнечный город, где «…он познакомился с учеными малышками Фуксией и Селедочкой, которые в то время готовили свой второй полет на Луну». Что там и как случилось в первом полете — неизвестно.

А Незнайка попадает в Солнечный город случайно. Он со своими товарищами останавливается на вполне былинной развилке: «У перекрестка стоял столб, а на нем были три стрелки с надписями. На стрелке, которая показывала прямо, было написано: „Каменный город”. На стрелке, которая показывала налево, было написано: „Земляной город”. И, наконец, на стрелке, которая показывала направо, — „Солнечный город”.

— Дело ясное, — сказал Незнайка. — Каменный город — это город, сделанный из камня. Земляной город — это город из земли, там все дома земляные.

— А Солнечный город, значит, по-твоему, сделан из солнца — так, что ли? — с насмешкой спросил Незнайку Пестренький.

— Может быть, — ответил Незнайка.

— Этого не может быть, потому что солнце очень горячее и из него нельзя строить дома, — сказала рассудительно Кнопочка.

— А вот мы поедем туда и тогда увидим, — сказал Незнайка.

— Лучше поедем сначала в Каменный город, — предложила Кнопочка. — Очень интересно посмотреть на каменные дома.

— А мне вот хочется посмотреть на земляные дома. Интересно, как в них коротышки живут, — сказал Пестренький.

— Ничего интересного нет. Поедем в Солнечный город — и все, — отрезал Незнайка.

— Как — все? Ты чего тут распоряжаешься? — возмутился Пестренький. — Вместе поехали, значит, вместе и решать должны.

Они стали решать вместе, но все равно не могли ни до чего договориться.

— Лучше не будем спорить, а подождем. Пусть какой-нибудь случай укажет нам, в какую сторону ехать, — предложила Кнопочка.

Незнайка и Пестренький перестали спорить. В это время слева на дороге показался автомобиль. Он промелькнул перед глазами путешественников и исчез в том направлении, которое указывала стрелка с надписью «Солнечный город».

— Вот видите, — сказал Незнайка. — Этот случай показывает, что нам тоже надо ехать в Солнечный город.

Но вы не горюйте. Сначала мы побываем в Солнечном городе, а потом можем завернуть и в Каменный, и в Земляной» (1960, 205–206).

Посвященному читателю в этот момент совершенно ясно, что путешественники никогда не побывают ни в Земляном городе, ни в Каменном. Выбор сделан, Рубикон перейден, а масло уже разлито на их путях. Потом, правда, появился фанфик про Каменный город, но дописанные адептами и потомками продолжения — дело опасное. Продолжения вообще.

Появилось, кстати, несколько продолжений[20]. Про эти фанфики много спорили, в том числе и в судах: оказалось,