Алексей Шкваров - Россия - Швеция. История военных конфликтов. 1142-1809 годы

Разгневанный постоянными неудачами шведский король Густав-Адольф решил лично возглавить операцию и поднять новую волну народного возмущения среди финнов. 14-го сентября высадился большой десант в районе деревни Гельсинге, в течение двух дней конные разъезды медленно отступали не теряя противника, пока 16-го сентября шведов уже не встретили основные русские силы Багратиона. Конница собралась вся вместе из пикетов и разъездов, и пока в течении четырех часов шло сражение, вышла в тыл шведам. Командующий шведским отрядом барон Бойе, пожертвовав своим арьергардом, стал отходить к судам. Но шведы неудачно вышли на открытое и ровное место, где во всю мощь развернулась и атаковала русская кавалерия. Неприятель, до этого момента организованно обороняющийся, бросил все, и побежал без оглядки. В плен попало 15 офицеров, 350 рядовых, 5 пушек и весь шведский обоз. Деревня Гельсинге была объята пламенем, и ветер с берега угрожал огнем шведским кораблям, включая и королевскую яхту, с борта которой Густав-Адольф мрачно наблюдал за разгромом собственных войск.

7-го октября из Петербурга было доставлено Высочайшее повеление возобновить военные действия. Император высказал недовольство заключенным перемирием, и не принял доводов Буксгевдена. Войскам было приказано наступать.

К этому времени и русские и шведы уже привыкли настолько к перемирию, что запросто ездили друг другу в гости, делились скудными припасами — и те и другие голодали. Угощались водкой, да развлекались карточной игрой долгими осенними вечерами. Шведы делились табачком, а русские спиртным. Напротив Гродненских гусар стояли Саволакские драгуны, и Кульнев особо сдружился с их командиром капитаном Фуксом. Тот не любил носить форменную драгунскую каску, а разъезжал в меховой, и Кульнев, давно потеряв свой гусарский кивер (все гусары настолько обносились за этот год, что редко у кого сохранился полностью мундир), ездил в красном колпаке. Аванпосты, что русские, что шведские настолько привыкли к визитам, что пропускали беспрепятственно, узнавая бывших врагов по головным уборам.

Так прошел и сентябрь и октябрь. Лишь один эскадрон гусар уходил на усмирение восставших крестьян в Орипп. Со временем подошли свежие эскадроны гусар из Петербурга. Везде была сплошная распутица, и наступление, о котором гласил приказ, было всем в тягость.

Тем не менее, 20-го октября возобновились военные действия между Каменским и Клингспором. Шведы начали отступать, сжигая мосты, до Калаиоки, где встали на укрепленной позиции. Кульневу было приказано атаковать с фронта, Каменский с остальными силами двинулся в обход. Надежды на замершие болота не оправдались, мороз не успел сковать топи, и отряду пришлось преодолевать их по пояс в ледяной воде. Пять верст проходили за 8 часов. Выйдя в тыл, Каменский вынудил шведов вновь отойти с позиций.

2-го ноября ситуация повторилась у Пихаиоки. Но мороз становился сильнее и сильнее, что помогало русским. При переправе через реку, русские стелили на тонкий лед солому, потом укладывали доски, поливали их водой и по такому слабенькому мосту осуществляли переправу. Для лошадей вырубали полосу во льду и прогоняли их вплавь, кавалеристы шли рядом пешими, седла перевозили на лодках. 19-го ноября был занят Улеоборг.

Заменивший Барклая де Толли, Тучков 15-го октября перешел в наступление, и в тяжелейшем бою пытался прорвать укрепления шведов у Иденсальми, где ему противостояли регулярные войска Сандельса и партизаны Мальма, но неудачно. Понеся большие потери, Тучков отступил. Ночью шведы и финны оставили позиции, которые Тучков не замедлил занять, но двигаться дальше он уже не смог. Следующей ночью партизанами Мальма была совершена вылазка, результатов которой ждал и Сандерс. Мальму удалось сбить две роты, охранявшие лагерь со стороны болота, по которому и подкрались финны, ворваться в землянки и перерезать много спящих солдат. Поднявшаяся по всему лагерю тревога, помогла оправиться от внезапности нападения, оттеснить и совершенно истребить всех партизан. Сам Мальма был взят в плен и казнен[690].

Еще в начале ноября Буксгевден, заранее испросив разрешения Петербурга, начал переговоры о перемирии. Однако сам был отстранен от командования всей Финляндской армии, которое перешло к Каменскому и от лица, которого и была подписана в деревне Олькийоки соотвествующая "конвенция". Перемирие заключалось на срок с 7 ноября по 7 декабря. По условиям шведская армия отступала и очищала всю провинцию Эстерботтен, и отводила войска за реку Кемь, в 100 верстах от Улеоборга. Русские выставляли посты, но не вторгались в Лапландию и не пытались захватить Торнео.

Шведы оставили русским даже своих раненных, и больных, которых вывезти им просто не хватало сил. Их просто оставили на попечение русских, которые вынуждены были делиться своими скудными припасами.

Покидавший армию, Буксгевден в своем прощальном приказе написал: "После 10-месячных трудов для завоевания Финляндии, переносимых армией, наконец, наши знамена развеваются на самых отдаленных границах шведских. Изъявляю благодарность всем чинам, от генералов до последнего солдата, за мужество первых, расторопность и решительность других, за храбрость последних".

Началась тяжелейшая аванпостная служба по берегам Кеми, 66 градус северной широты. Морозы и пронизывающие ветра. Укрепления строились из льда. Дежурным было вменено обходя, осматривать спящих, на предмет обнаружения обморожения. Часть конных полков была отправлена к старой границе, где можно было восстановить конский состав. Ушел 2-й батальон Гродненских гусар, ушел последний эскадрон Лейб-казаков. Остальные стали готовиться к продолжению войны. Перемирие было продлено до 3-го марта. Но всем было понятно, что это еще не конец.

7-го декабря командование русской армией принял Б.Ф. Кнорринг.

Выход на шведский берег

Рассчитывавшие на поддержку Великобритании шведы убедились в том, что их союзники предпочитают ограничиться бомбардировками прибрежных городов, как они поступили с Копенгагеном и захватывать купеческие корабли, но отнюдь не собираются посылать свою армию в далекую Финляндию. Шведы начали понимать всю безнадежность своего положения, оставшись один на один с могучей Россией. Тем не менее, Густав-Адольф решил продолжать сражаться с мужеством обреченного. С этой целью шведы сосредоточили на Аландских островах до 6000 человек, отступили на центральный остров — Большой Аланд, все остальные острова разорили, население эвакуировали, и сожгли все деревни, кроме церквей, опустошив все на ширину в 140 верст. Шведы понимали, что Аландские острова — ключ к Стокгольму. Для защиты столицы было также сосредоточено около 5000 человек.

Русские спланировали план кампании очень грамотно. Северный корпус, сосредоточенный в районе Улеоборга, под командованием П.А. Шувалова, должен был двигаться вдоль Ботнического залива и выйти на территорию непосредственно Швеции. Центральный корпус Барклая де Толли, размещенный в районе Вазы, должен был форсировать по льду Ботнический залив по шхерам, а дальше через пролив Кваркен, выйти на побережье Швеции. Южный корпус Багратиона выходил из района Або и Ньюстада, шел через Аланды на Стокгольм.

6 марта генерал Шувалов известил командовавшего шведскими силами на Севере генерала Гринпенберга о прекращении перемирия, перешел Кеми и двинулся на запад[691]. Шведы оставили Торнео, отступили, снова бросив даже больных. При тридцатиградусном морозе русские двигались почти бегом — по 30–35 верст в день. 13-го марта шведы были окружены у Каликса и сложили оружие. В плен взято 7000 человек, из них 1600 больных. Все военные склады вплоть до Умео переходили к русским, пленные были отпущены под честное слово. Финны ушли в Финляндию, шведы в Швецию. Русский военный историк Михайловский-Данилевский назвал эту капитуляцию разрушением последнего звена, соединявшего Швецию с Финляндией.

Центральный корпус Барклая де Толли начал наступление 6-го марта, не дожидаясь сбора всех войск. Командующий опасался скорого таяния льдов, поэтому поспешил начать переход через замерший залив с 3000 пехотинцами и казачьим армейским полком Киселева. Авангард во главе с Киселевым ушел ночью вперед и после тринадцатичасового перехода, вышел к острову Гроссгрунд, где казаки захватили шведские пикеты, а затем к острову Гольм, где также был обнаружен противник силами до трех рот.

7 марта двинулся весь корпус Барклая де Толли через Кваркен двумя колоннами. К 6-ти вечера 8-го марта войска вышли к островам Гросгрунд и Гадден. Однако мороз и сильный ветер не давали возможности отдохнуть, и рано утром поход продолжился. 9-го марта были сбиты заслоны на острове Гольм, а левая колонна продолжила движение к устью реки Умео. Восемнадцатичасовой марш завершился в шести верстах от реки. Сил уже не было — войска двигались без остановок по колено в снегу, обходя или перебираясь через ледяные торосы. Ночевать пришлось прямо на льду. К счастью было обнаружено два купеческих судна вмерзших в лед, которые немедленно разобрали на дрова и на льду залива вспыхнули десятки костров. Тем временем неутомимые казаки Киселева добрались до берега, подошли к окраинам Умео и принялись обстреливать город. Шведы были близки к панике — на льду море огней, на окраинах идет стрельба. Утром 10-го марта, когда вся колонна Барклая де Толли выходила на берег, к ним выехал шведский парламентер, предлагавший перемирие. Генерал Кронштедт, начальник гарнизона Умео, сдал город со всеми припасами и отвел свои войска на 200 верст.