Публикации на портале Rara Avis 2015-2017 - Владимир Сергеевич Березин

href="ch2-255.xhtml#id354" class="a">[255].

Звук калорифера, стук и стон нагревающихся или остывающих частей — символ непрочности всего, что есть в консервированной России. Он разносится тревожно, фирсовым страхом, как перед волей.

Мисюсь исчезла, как весь тот мир с амосовскими печами, липовыми аллеями и мезонинами, как призрачная, оставшаяся на старых фотографиях Россия.

Остался дом Перцовой напротив нового храма. Отопление там центральное, горячей водой. Ничего не стучит.

Жестянка с Россией была вскрыта давно. Её нельзя укупорить обратно, всё улетучилось.

Смолкли звуки молоточков.

Застучали серпы и молоты.

06.03.2017

​Пятак (об одной сквозной литературной детали)

Сатин. Дай мне пятак, и я поверю, что ты талант, герой, крокодил, частный пристав… Клещ, дай пятак!

Максим Горький. «На дне».

Много лет ведя дневник наблюдений за живой природой, я решил прикоснуться к трепетному явлению русского шансона. Для таких наблюдений есть целый телевизионный канал, что посвящён этому выдающемуся явлению.

Ещё недавно был такой стереотип — все люди, что занимаются частным извозом, всенепременно заставляют своих пассажиров слушать русский шансон, который вроде морской свинки — и не морская, и не свинка, и не всегда русский и вовсе не похож на французов жидконогих. Но времена переменились, и таксист, заставляющий своих пассажиров слушать песни группы «Воровайки», стал редкостью. Да и «Владимирский централ» уже редок в мире частного извоза.

Итак, я начал смотреть телевизор, что показывал мне русский шансон в пакетном режиме. Сначала я был несколько обескуражен, ожидая увидеть мужиков в майках и угрюмые нутряные песни, рвущие сердце как «колючая проволока из бритвенных лезвий».

Ан нет, за два дня просмотра я не увидел ни одного человека с приличной татуировкой, ну там, с куполами какими-нибудь, с крестами и финкой, увитой плющом. Собственно, татуированных там вовсе не было, а шансон представлял собой фестиваль «Славянский базар» в Витебске, с краткими вкраплениями стилизованной цыганщины имени театра «Ромэн» — всё как в такси. Потом мне показали барда Митяева. Что-то было очень правильное в том, что эти жанры как-то слились, и вот уже бард Митяев в телевизоре говорил, что «русский шансон», настоящий качественный блатняк, должен быть подразделением авторской песни, мировой значимости явления.

Я был вполне с этим согласен — потому что жанр действительно уникальный — с одной стороны эклектика, а на самом деле новый, очень строгий жанр. Скажешь что не так — труба. Вход — рубль, выход — три.

Коктейль, но очень строгих пропорций — столько-то процентов Михаила Круга и Любови Успенской, столько-то процентов певца Новикова и, наконец, некоторое количество весовых частей Тимура Шаова, Ирины Богушевской и даже Городницкого.

Удивительно тут то, как работает принцип «на одном поле… не сяду». Эта хитрая комбинаторика подсказывает: нет, сядешь. Потому что это опыт пересечения множеств, хоть некоторые из них пересекаются только в одном элементе. Например, песенный коллектив «Лесоповал» вполне комплементарен Михаилу Кругу, а вот Богушевской вовсе не комплементарен. Маруся Огонёк не стоит рядом с Вертинским, но через двух исполнителей к нему сводится. И задаёшься вопросом — «Не в падлу ли N. на одном-то поле»? — и, понимая, что нет, хочешь разобраться, почему. Мудрые наблюдатели в этом месте начинают говорить о том, что злато побивает булат — по крайней мере в долгосрочной перспективе.

Эти цепочки и их соединения мне и интересны. Впрочем, другие рассудительные люди предлагают проигрывать некоторых исполнителей в карты уже на этапе. Не отрицая эту мудрую мысль, нужно сказать, что русский шансон, похожий на морскую свинку всё же даёт пространство для интересных наблюдений.

Наконец, появились перед моими глазами и Михаил Круг, непонятные хриплоголосые старики и ранее неизвестный мне Игорь Слуцкий. Был он кругл лицом и произносил, несколько набычившись, нормальные банальности.

Но дело не в том, что он не выказал острого ума — мало ли что кому покажется, и человек с микрофоном не хрустящий червонец. Дело в том, что Игорь Слуцкий начал рассказывать о песне «Туда», которую он написал случайно. (Я очень люблю авторов, объясняющих, как и что они написали — это особо привлекательный жанр). И вот насупленный Слуцкий сообщил, что первое, что пришло к нему — были слова «Зазвенел о камень пятак». «Не знаю, — говорил он, — откуда это взялось, но песня выстроилась вокруг этих слов».

Фраза действительно хорошая, да.

Надо сказать, что Слуцкий не производил впечатления мистификатора — не знаю, конечно, может, весёлый человек и любителей розыгрышей, он по ночам Шиллера читал без словаря, но всё же, всё же…

Итак, он пел:

Дождь прошел косой полосой

Зазвенел о камень пятак

Не наговориться с судьбой

Все она решила и так…

Первая строчка тут отсылает к Маяковскому — «пройду стороною…», и Бунину «внезапный дождь косыми полосами», но дело не в нём, а в пятаке.

В знаменитой повести «Кортик», которую написал Анатолий Рыбаков, была сцена в московском дворе начала двадцатых. «Мальчики играли царскими медяками в пристеночек. Генка изо всех сил расставлял пальцы, чтобы дотянуться от своей монеты до Мишкиной.

— Нет, не достанешь, — говорил Миша, — не достанешь… Бей, Жила, твоя очередь.

— Мы вдарим, — бормотал Борька, прицеливаясь на Славину монету, — мы вдарим… Есть! — Его широкий сплюснутый пятак покрыл Славин. — Гони копейку, буржуй!

Слава покраснел:

— Я уже всё проиграл. За мной будет.

— Что же ты в игру лезешь? — закричал Борька. — Здесь в долг не играют. Давай деньги!

— Я ведь сказал тебе — нету. Отыграю и отдам.

— Ах так?! — Борька схватил Славин пятак. — Отдашь долг — тогда получишь обратно.

— Какое ты имеешь право? — Славин голос дрожал от волнения, на бледных щеках выступил румянец. — Какое ты имеешь право это делать?

— Значит, имею, — бормотал Борька, пряча пятак в карман. — Будешь знать в другой раз.

Миша протянул Борьке копейку:

— На, отдай ему биту… А ты, Славка, не имеешь денег — так не играй.

— Не возьму, — мотнул головой Борька, — чужие не возьму. Пусть он сам отдает.

— Зажилить хочешь?

— Может, хочу…

— Не выйдет. Отдай Славке биту!

— А тебе чего? — ощерился Борька. — Ты здесь что за хозяин?

— Не отдашь? — Миша вплотную придвинулся к Борьке.

— Дай ему, Мишка! — крикнул Генка и тоже подступил к Борьке.

Но Миша отстранил его:

— Постой, Генка, я сам… Ну, последний раз спрашиваю: отдашь?

Борька отступил на шаг, отвел глаза. Брошенный им пятак зазвенел на камнях»[256].

Но это цитата забавная, для тех, кто улавливает рифму повести конца