Борис Чехонин - Журналистика и разведка

Масштаб задач поражал своей грандиозностью. Предстояло создать общества дружбы с каждой в отдельности страной мира, построить за рубежом культурные советские центры — очаги распространения марксистского мировоззрения, наладить обмен делегациями видных деятелей искусства, организовывать за границей выставки, серии лекций о достижениях СССР.

Это те задачи, что на поверхности. Были и другие, традиционные для спецслужб. Под благовидным предлогом на разные приемы, выставки, концерты, на показ фильмов приглашались сотрудники посольств, с которыми проводили работу офицеры КГБ, работавшие в ССОД, его американском, европейском отделах и в секторе по приему иностранных делегаций. Сколько было завербовано дипломатов и зарубежных гостей, навсегда останется тайной за семью печатями. Протокольный отдел занимался вербовкой и кадровых сотрудников нашей организации. Как-то меня пригласили в кабинет к заведующему отделом, опытному контрразведчику, обладавшему завидным даром располагать к себе с первого взгляда людей, внушать им симпатию и уважение. В кабинете вместе с ним сидел незнакомый человек средних лет с рядовой, неприметной внешностью. Он-то и начал разговор:

— Борис Иванович, я работник Комитета государственной безопасности. Мы давно наблюдаем за вами. Вы производите на нас самое хорошее впечатление. У вас есть хороший шанс сделать для Родины больше. Как вы смотрите на то, чтобы перейти на работу к нам? Мы гарантируем высокую заработную плату, быстрое продвижение по службе и многое другое.

Я поблагодарил за оказанное доверие, но попросил дать время подумать. Это произвело на собеседника хорошее впечатление — человек серьезный, не отказался и в то же время не заглотнул вот так сразу заманчивую приманку. Мы расстались довольные друг другом.

Через пару дней я позвонил по данному мне телефону и, поблагодарив еще раз, сказал, что при зрелом размышлении понял, что не подхожу для такой работы. Не вижу у себя необходимых данных.

Следуя современной моде, можно сегодня объяснить свой отказ от перехода на работу в Комитет государственной безопасности идейным неприятием этой организации. Вот, мол, каким прозорливым человеком я был уже в то далекое время! Но эта книга — выстрел в себя. Зачем лгать? Ты разделял веру миллионов в незыблемость нашей системы и позитивную роль КГБ — стража интересов Родины и партии. Отказаться от перехода в разведку побудили иные соображения: претило все, что связано с ношением формы, строгая дисциплина, когда не принадлежишь самому себе, опасность «засветиться», попасть в досье американских спецслужб в качестве агента КГБ и лишиться въездных виз в ту же Японию.

Созданное Общество СССР — Япония возглавил председатель Всесоюзной торговой палаты Михаил Васильевич Нестеров. Меня назначили ответственным секретарем — организатором всей практической работы. Имя Нестерова хорошо знали на Японских островах. Несмотря на преклонный возраст и огромную занятость, он много делал для развития торгово-экономических отношений с Японией в интересах обеих стран.

В жизни все происходит неожиданно. И беда, и счастье сваливаются вдруг. Осенью 1961 года раздался звонок из редакции «Известий»: не смогли бы вы зайти к нам по важному делу? Подумалось: что они хотят? Подготовить для них статью о работе общества? У меня нет времени. Но проигнорировать приглашение нельзя. Правительственная газета, и в кресле ее главного редактора зять Хрущева Алексей Аджубей.

Речь в редакции пошла о большем — о переходе на работу в газету и поездке корреспондентом в Японию. Предложение выглядело заманчивым, я дал согласие с ходу. Мой собеседник Владимир Кудрявцев, заведующий иностранным отделом, заметил, что переговоры о переходе он берет на себя. Известный газетчик переоценил свои возможности. Нина Васильевна Попова дала ему от ворот поворот: нам самим нужны опытные кадры, мы их воспитываем, а вы претендуете на готовенькое.

В тот же день меня вызвали «на ковер». «Что вы потеряли в „Известиях“? — уговаривала Нина Васильевна. — Журналистика — неблагодарная профессия. Можете не справиться, необходимы способности и даже талант. Есть ли он у вас? А здесь хорошие перспективы, рост по службе. Хотите в Японию? Поедете по нашей линии директором Культурного центра. Это должность советника посольства. Согласитесь, неплохо для ваших тридцати лет?»

Известинцы оказались настойчивыми — запретный плод всегда кажется слаще. Поповой позвонил по «кремлевке» сам Аджубей. Портить с ним отношения не входило в ее интересы. Через неделю я сидел за столом в газете. И тут пришли запоздалые сомнения. Быть может, Нина Васильевна права? Пусть небольшой опыт журналистской работы есть, свою первую статью «За что я люблю Павку Корчагина» опубликовал в 1941 году в «Пионерской правде», когда исполнилось всего тринадцать. Потом печатался в журналах «Новое время», «Советские профсоюзы». Печатался спорадически — два-три раза в год. А тут предстоит ежедневная передача информации. Япония — одна из ведущих стран. Читатель хочет регулярно видеть новости о ней на газетной полосе. Справлюсь ли, не осрамлюсь ли на фоне материалов из-за рубежа за подписью талантливых известинских журналистов-профессионалов? У них писательский дар от Бога. Мне же, кажется, нечем похвастаться.

По дорогам Японии

Токио: посол, резидент и другие

Первые дни в японской столице. Предшественник, Дима Петров, способный журналист, кандидат наук, автор толстых научных трудов, еще не уехал. Наносит прощальные визиты, делает последние покупки, пакует чемоданы. Чтобы не мешать, приходится жить с женой и грудным ребенком в маленьком номере дешевой гостиницы. Писать — никаких условий. Шестимесячный сын болеет, не дает покоя ни днем ни ночью. Работать над информацией приходится на стульчаке туалета. Смешно? Иначе поступить нельзя. Из Японии ждут ежедневную информацию в газету. Ты должен оправдать доверие Аджубея. Зять Хрущева пошел на риск, включив в созвездие лучших журналистов темную лошадку.

Наконец, теперь уже бывший известинский корреспондент улетел домой. Отныне ты полностью предоставлен себе и стал полноправным хозяином корреспондентского пункта. Первые дни жизни в незнакомом доме, первые впечатления. В Москве у тебя лишь комнатка в коммуналке, а тут двухэтажный домина со стеклянной террасой, выходящей в большой и тенистый сад, где круглый год радуют глаз цветы сливы, сакуры, ирисы и хризантемы. Построен он в тридцатые годы по проекту немецкого архитектора и отлично сохранился вопреки войне, американским бомбардировкам, землетрясениям и времени. Его хозяйка госпожа Со — тихая, скромно одетая пожилая женщина. Подумаешь, не из богатых. Но стоит бросить взгляд на ее руки, и эта мысль лопается мыльным пузырем. Высохшие пальцы украшены крупными бриллиантами. Позднее узнаешь: госпоже Со принадлежат в центре Токио несколько домов, и она сдает их иностранцам.

В доме у меня просторный рабочий кабинет и библиотека. В столовой стены и потолок отделаны красным деревом, встроенный массивный дубовый буфет блещет дорогой посудой. Рядом с ним обеденный стол на 12 персон, старинные мягкие кресла. Широкая лестница ведет на второй этаж. Здесь спальня и детская комната. На улице жарко, хочется принять душ. Включаешь газовую колонку, — увы, она не работает. В середине лета слишком слаб напор воды. Солнце и засуха высушили водоемы. Зимой столбик термометра приближается к отметке ноль градусов. Временами выпадает снег и не тает несколько дней. Наш дом зябнет, зябнут и его обитатели. Правда, внизу, в подвале, находится отопительная система. Нажмешь кнопку — и загорается топливо, керосин. К вечеру термометр показывает плюс 20. Время ложиться спать, отопление выключается. Боимся возможного пожара. К утру на градуснике плюс восемь. Холодный ветер с моря выдул тепло через щели. И так изо дня в день всю сырую промозглую зиму.

Ночью дом живет особой жизнью. Где-то скрипнула половица, ветер хлопнул ставнями. Без привычки вскакиваешь: кто там? Ежедневно газеты пишут об ограблениях и убийствах. Да и в Москве накануне отъезда в выездной комиссии ЦК КПСС настойчиво предупреждали: будьте начеку, опасайтесь провокаций со стороны японских спецслужб.

Провокации могут быть любыми, оградить себя ночью от них невозможно. Двери дома непривычно тонкие: нажал — и сломал замок, подцепил стамеской и вынул раму окна. Спускаешься вниз проверить. Там никого. Вернувшись в спальню, слышишь звонкое постукивание колотушки. Это полицейский совершает ночной обход. Полиции на нашей улице есть кого охранять. Сосед напротив стальной король, президент концерна, крупнейшего в стране. Слева американская чета, поселившаяся, видимо, всерьез и надолго. Чуть подальше особняк премьер-министра Эйсаку Сато.