Живой Журнал. Публикации 2009 - Владимир Сергеевич Березин

— Я тебе дам ватник, ты не такая сука, как они, — говорил Сулейманов.

Так Клюев и заснул в тот вечер, под белесым выцветшим ватником в жилище двух спецпоселенцев. Он спал, а по крыше стучал летний дождь, наводя ужас на бывшего гауптшарфюрера, уже не помнившего свою родину. Отто фон Гааль начисто забыл о ней, а в городе Мюнхене его давно сочли убитым. В управлении лагерей бумаги его потерялись, и все забыли о нём.

Сулейманов, слушая дождь, наоборот, вспоминал детство, то, как мать держала его под дождём на вытянутых руках.

Он вспоминал родной Кавказ и улыбался во сне.

Дождь шёл по всей земле, поливая без разбору страны народной демократии, военные заводы во Франции и авианосец у берегов Филиппин.

В далёкой России дождь шёл, поливая отца Клюева, потому что отец Клюева не был убит в бою, а умер от голода в лесу под Новгородом, перед смертью найдя в болоте бугорок и забравшись на него. Скорчившись на бугорке, Клюев-старший подтянул к себе ноги и заснул. Двенадцатый год поливала спящего Клюева дождевая вода, и каждую весну, когда сходил снег, его белый череп возникал на бугорке. Винтовки у него не было, не было и ремня, потому что старший Клюев с другими красноармейцами задолго до смерти сварил и съел свой ремень, так что через несколько лет, когда сгнила его шинель и кости ушли в воду, один череп лежал на болотной кочке, всматриваясь, не мигая, в лесную чащу. И о нём так же забыли все.

Вот и вся история про Клюева, маленького человека, которую сочинил автор, сидя за мутным стеклом безымянного заведения.

Сообщите, пожалуйста, об обнаруженных ошибках и опечатках.

Извините, если кого обидел.

03 апреля 2009

История про дауншифтеров (без номера, из невошедшего)

…Впрочем, как за окнами забрезжил рассвет, кровожадности поубавилось. Начали говорить о том, что в человеческом одиночестве, которое может скрасить даже спам. Получил человек письмо, и воспрял духом — пришли и интересуются твоей интимностью, хотят её удлинить. Значит кому-то ты нужен, хоть дураку какому-нибудь, хоть мировому заговору. Тоже жизнь, как на картине художника Ярошенко.

Я стал думать про себя, чтобы такое написать — то есть, что бы такое сделать, чтобы стать автором. Ведь не обязательно мучиться и кровью сердца писать исповедальные листки.

А в жизни случается много всего — поверьте прожившему человеку. Например, я знал одну историю, случившуюся в коммунальной квартире.

На Новый год один человек пошёл в нетрезвом виде в туалет в своей коммунальной квартире и увидел там толстый литературный журнал. От нечего делать начал читать, да так, за чтением, в туалете и заснул. А ведь сначала, а чтобы не упасть, схватился за какую-то верёвку и даже закинул её на шею. Жильцы, взломав дверь, решили, что он повесился, вызвали врачей и милиционеров. Врачи приехали первыми, заглянули в туалет, и сказали, что им тут делать нечего. Им налили водки, и врачи стали ждать милиционеров. Милиционеры пришли в тот момент, когда все уже по нескольку раз выпили водки, и выпили сами. Потом заглянули в туалет и поняли, что торопиться некуда. Тоже выпили со всеми — жильцы понимали, что комната освободилась. Врачи радовались, что лечить никого не надо, а милиционеры — тому, что преступления нет и статистика не испорчена.

В результате, когда спящий проснулся, то увидел, что дверь в кабинет задумчивости выломана, а по всей квартире лежат будто трупы, разные люди. Кто в милицейской форме, кто в белом халате, а кто в домашних тренировочных с пузырями на коленях.

Очень удивился этот человек.

О, сюжет! — как говорил о таких коллизиях один полотёр. Впрочем, приёмка идёт по весу — и это уже справедливо сказал один настоящий классик. А сюжетов много — другой классик, успешный режиссёр говорил, что ничего оригинального на свете вообще нет. И дальше этот режиссёр прямо-таки кричал: "Крадите все! Крадите то, что вдохновляет вас или дает пищу воображению!"… Он призывал хватать и вставлять в произведение старые и новые фильмы, любые книги, картины, фотографии, стихи, сны, случайные разговоры, архитектуру, мосты, дорожные знаки, деревья, облака, воду, свет и тени. Фокус здесь в том, что для кражи нужно выбирать только то, что трогает напрямик вашу душу. И ничего не скрывайте, — говорил этот режиссёр, — наоборот устраивайте праздник, когда всё удалось. И сам уже цитировал своего предшественника: "Не важно откуда вы берете — важно куда".

На всякий случай я припас несколько сюжетов:

История лётчика-афганца, самолёт которого подбили в 1985 году, и он долго полз по горам, питаясь саксаулами. Когда он выполз своим, оказалось, что уже настала Перестройка и равнодушные врачи отрезали ему ноги, для того, чтобы продать их заграницу. Но воин интернационалист воспользовался тем, что настоящих лётчиков в армии осталось мало и вернулся в строй. Он выучился летать без ног, причём одновременно на двух самолётах.

Или вот история одного инженера, который изобрёл боевой лазер, разрезал напополам сначала всех ОМОНовцев, потом всех интерполовцев, потом украл у одного олигарха жену и уехал на Канарские острова, где своим лазером пробурился в озеро реликтовой нефти и стал безмерно богат.

И всё потому, что вовремя сбросил с частного самолёта своего соавтора, а потом застрелил милиционера, что спас ему жизнь, а бывшая жена олигарха сама убила мальчика по имени Иван, на спине которого был вытатуирован план глубокого бурения.

Ещё одна история про пожилого прапорщика, у которого в Чечне за месяц до дембеля погиб сын. А он сам попал в плен, на спор выпил на глазах Хаттаба ведро водки, и через это получил для друзей, сидевших в зиндане буханку хлеба. Прапорщика выкупил из плена его заместитель по фамилии Костылин, и тот, вернувшись в Россию, подобрал бездомного мальчика на Казанском вокзале.

А вот ещё сюжет: два мальчика случайно стёрли мейл от папы, где он предупреждал, что на него наехал ОМОН и ГУБОП, и в котором он не советовал приезжать в Россию.

А два мальчика стёрли и не признались об этом никому, а в результате мама привезла их из Лондона в Россию, а там никого — все в бегах, и даже снег на рублёвской даче не расчищен. Целый месяц они бродили с чемоданами по заснеженным дорожкам, но на Рождество, наконец, вышла амнистия, и вся семья вместе с мажордомом села рядком под ёлку и откупорила шампанское.