Живой Журнал. Публикации 2009 - Владимир Сергеевич Березин

Только при этом не надо требовать снисхождения у суда, книжки в тюрьме писать с объяснениями. Ну и нет, разумеется, гарантий, что на поверку ты окажешься одним из Светлых, и тебя назначат в замминистры, как не абы кого, а понятно зачем. В общем, как случилась несправедливость, то совершенно естественно завопить: "Да чё ж это деется, Гос-сс-споди!"…

Только, по-моему, лучше это в сторонке делать, или уж поехать, куда надо, записаться в общественные обвинители, помогать закону словом и делом, придирчиво смотреть, чтоб какого негодяя не отпустили случайно. Положить часть жизни на алтарь гражданства за дело справедливости. Но ведь кто будет вместо того, чтобы зарабатывать денюжку и гулять со своими детьми, будет биться до последнего. Таких людей чураются, безумие у них в глазах, хоть и священное. Что делать — непонятно. Убить-то как-то естественней. Впрочем, оговорился я, что только за себя говорю. Мне-то это не очень нужно, но и не мешает пока. Ведь воспитывался во дворе на Брестской, в советской школе и, оттого, что хожу по улицам, много что видел.

Впрочем, как за окнами забрезжил рассвет, кровожадности поубавилось. Начали говорить о том, что в человеческом одиночестве, которое может скрасить даже спам. Получил человек письмо, и воспрял духом — пришли и интересуются твоей интимностью, хотят её удлинить. Значит кому-то ты нужен, хоть дураку какому-нибудь, хоть мировому заговору. Тоже жизнь, как на картине художника Ярошенко.

Сообщите, пожалуйста, об обнаруженных ошибках и опечатках.

Извините, если кого обидел.

01 апреля 2009

История про дауншифтеров XIV

Вдруг меня призвали к ответу за мою писанину — которую, кстати, никто и не читал. Однако ж я отвечал за всю русскую литературу.

— Работать надо, а не "тексты слов" писать, — цыкнул на меня Рудаков. — Заводы стоят, канализация течет, мясные туши тухнут, а они всё пишут, и пишут. А улицы таджики метут, да. А должны бы — писатели. Как Платонов.

— Ну, Платонов, надо признаться, ничего не мёл. Он студентов Литинститута метлой лупил. А когда мусора приезжали, то он дворника изображал. Так сложилась эта несложная городская легенда.

— Ле-е-егенда… А что ты пропускаешь?

Автор стал сбивчиво оправдываться:

— Не знаю, не знаю — беда в том, что я пью много, а пьяных не люблю. Как один декабрист их исторического анекдота, что на вопрос "Что вас вынуждает пить?", отвечал: "Трезвое отношение к жизни". И всё оттого, что я нерушимо уверен в том, что всем сначала неваляют, а в довершение ещё и в бубен настучат. Подход этот называется "откровение". Вот говорил я тебе, что зарплату понизят? Говорил. Что работать нужно будет больше, говорил. Что ужас в мире и мрак падает на землю, не говорил ещё? А? Ко мне обычно так пристают — бросают в пространство: "Фу, противно, когда все пьяные, а один в компании — "на миру и пить хорошо, и умирать хорошо, и смотреть на смерти других хорошо".

Лучше бы рассказал что-нибудь оптимистичное.

Рудаков по-хозяйски сел и начал рассказывать о том, как придя на могучих кораблях, окрашенных серой краской, цвет которой иначе называется шаровым, в город Санта-Крус, находящийся на Канарских островах, он с товарищами по службе сошёл на берег. Валюты им было выдано ровно столько, что хватало на пачку сигарет или билет в кино. Руководящий культурным отдыхом замполит увел их за руку от голой женщины с пистолетом, лежавшей в объятиях вероятного противника на одной афише, ужаснулся такой же картине на второй (к экономной одежде героини прибавилась будёновка), побежал к третьей… Наконец, замполит остановил свой выбор на четвёртом фильме (Рыцарь с копьём и подвесной мост). Это оказался нормальный порнографический фильм — фривольная экранизация "Декамерона". Веришь?

— Верю.

— Нет, веришь?

— Да верю. Вот в Америку же я верю, хотя никаких объективных подтверждений у меня нет.

— Запомни, — сказал в ответ О.Рудаков, — Запомни цифру "семь". Это важная цифра. На корабле семь боевых частей, четыре службы и три команды. И части среди них такие: штурманская (БЧ-1), ракетно-артиллерийская (БЧ-2), минно-торпедная (БЧ-3), связи (БЧ-4), электромеханическая (БЧ-5), авиационная (БЧ-6) и радиотехническая (БЧ-7).

— А к чему ты это? — спросил автор.

Но Рудаков его не слушал:

— А вот службы бывают разные — служба медицинская, химическая, живучести (такая есть только на на одном корабле, имя которого я не вправе тебе называть). Но если ты запомнишь цифру "семь" я возьму тебя в плавание, и, может быть, ты достигнешь своих французских берегов, не шелестя отсутствующими у тебя денежными купюрами.

Эта идея автору чрезвычайно понравилась, и он представил себе солёные брызги, восход солнца над морем и высадку на неизвестный берег. Автор пробирается как Стенли по Африке, раздвигая стволом карабина лианы и в момент встречи посреди гигантского когда-то белого пятна на карте, говорит кому-то: "Dr. Livingston, I presume?". Но Автор не сдался и переспросил:

— Так вахту надо стоять. Собачью…

— Ну, не час, конечно, у Мавзолея, но и не сутки, а четыре часа. И если б ты читал не своих французов, а какого-нибудь приличного человека, вроде мичмана Максимова, ходившему вокруг света на "Стрелке", то запомнил бы, что "Ночная вахта с 12 до 4 утра считается за самую скучную и несносную, потому что все судно после дневных трудов вкушает самый сладкий сон, а вахтенные принуждены бывают проводить это время без сна, может быть, под дождем, подвергаясь то сильному ветру на севере, то удушливому зною в тропиках". Впрочем, на вахте от тебя проку мало — ты будешь крутить моторчик. На это всякий бы согласился. Вот напарник твой Синдерюшкин, человек хлипкий, а Елпидифор Сергеич вполне. Ты какого года, Сергеич, а?

Извините, если кого обидел.

02 апреля 2009

История про дауншифтеров XV

…Вот напарник твой Синдерюшкин, человек хлипкий, а Елпидифор Сергеич вполне. Ты какого года, Сергеич, а?

— Я многое вообще повидал. Ста-а-ренький я, девонька… Помню как в… ну не помню каком году эти… поляки приходили за мальчонкой прятанным. Я и говорю им — геть, псы. Ну так дворня поляков избила до полусмерти, а я мальчонке говорю — вылезай, Миша, да не реви так, дурачок, тебе ить царём быти. Фамилия его простая така была… Ромашин… Ромин… Нет, не помню…

— Тьфу, пропасть, издевается, — разочарованно развёл руками О.Рудаков.

Елпидифор Сергеевич, меж тем, негромко рассказывал о своих странствиях, по сравнению с которыми его путешествие на корабле "Волголес" было увеселительной прогулкой.

А был он в странных краях,