Роберт Фулгам - Все самое важное для жизни я узнал в детском саду

Один из моих студентов посоветовал мне потратить все деньги на наркотики. Сиди дома и «катайся» сколько пожелаешь. Но это не по мне: из таких «поездок» пустыми возвращаются.

Я понял, что мне нужно: изысканное, модное, чудо техники — нечто роскошное и при этом практичное и экономичное. Например, пикап «порш» с двигателем на бумажных салфетках. И, конечно, серебристо-серого цвета.

На самом деле машина нужна мне не для репутации, а для радости.

Помню, как однажды в конце мая мы ехали домой на стареньком «форде-пикапе». За рулем — мой дядя Роско, а сэади — я в обществе двух племянниц восьми лет. Мы возвращались после купания и, чтобы согреться, сели на теплые от работающего мотора трубы, укрылиеь потертыми пледами, а у ног пригрелся пожилой мохнатый пес. Мы жевали шоколадное печенье, запивая его сладким молоком из термоса, и во всю мочь горланили бесконечную песенку о том, как сто бутылок пива стояли на стене, и одна из них упала, и уже девяносто девять стояли на стене. Над нами сияли звезды, луна и Бог; а в конце пути мы уснули и видели хорошие сны.

Вот для чего нужны машины. Вот такие поездки я люблю, потому что я сам такой. Коли знаете, где взять такую машину, — обязательно скажите мне.

Однажды мне довелось жить в довольно ветхом летнем домике на склоне крутого холма. Агент по продаже недвижимости утверждал, что у домика есть свой «шарм» — проще говоря, из этой халупы был неплохой вид.

Я решил сохранить дух этого пристанища и оставить во дворе все как есть — пусть растет и цветет само, без моего участия. Помню, вышел я на крыльцо и объявил всему живому во дворе: «Даю вам полную свободу. Желаю удачиЬ

На том же склоне, выше меня, обитал мистер Вашингтон. Его ладный кирпичный дом, крытый черепицей, был не хуже иного ранчо, а ухоженный двор — предмет его гордости — напоминал сочетание площадки для гольфа и древесного питомника. Мистер Вашингтон был старше меня, работал страховым агентом. А как он умел готовить жаркое на вертеле — ребрышки, челышко и грудинку! А еще он был негр — сам-то я белый (точнее, желтовато-серый — как воск).

Тогда, в конце шестидесятых, я исповедовал идею всеобщего равенства и с маниакальной настойчивостью проявлял терпимость буквально ко всем и вся. А мистер Вашингтон исповедовал — впрочем, приведу лучше его доподлинные слова: «Эй, Фулгам, хоть у тебя и белая задница, а все равно оказался ты ниже меня, черномазого! Вот и вышло тебе равенство!» Скажет — и ну хохотать.

Всякий раз, когда он так говорил, я вздрагивал: не из-за «белой задницы» — шут с ней, из-за того, другого слова. Но он именно так себя называл и при этом всегда смеялся.

На мой запущенный двор он со своего крылечка посматривал с презрительной усмешкой. По его признанию, с таким соседством он мирился лишь потому, что я лучше его готовил острую приправу из красного перца и имел лучший в округе набор электромеханических инструментов.

Иногда мы играли в покер; нас сближала любовь к изысканным сигарам, как и нелюбовь к ним наших жен. Мы с ним шагали в одной колонне во время модных тогда маршей за мир и справедливость. И музыкальные пристрастия у нас были схожи: как-то раз мы целый вечер сравнивали соло Джона Колтрейна и Джонни Ходжеза.

А еще он всегда смеялся — даже если жизнь становилась мрачнее и суровее, он все равно находил в ней смешные стороны. Как это ни странно, мы служили друг другу советчиками во всевозможных житейских делах — об этом я еще расскажу.

Теперь он умер, и мне его очень недостает. До сих пор помню его смех и в трудные минуты слышу как наяву…

А самое главное — у меня остался его рецепт соуса для жаркого на вертеле.

За моим соседом водилась странная и порочная привычка превращать лужайку возле дома в пустошь. Четкой границы между нашими дворами не было. Каждый год соседа охватывало нечто вроде мании травоубийства. И тогда он принимался науськивать свою машинку для стрижки газонов, готовил ядовитые зелья для травы и разливал их по канистрам в гараже. Что обычно только портило наши и без того испорченные отношения.

Само собой, однажды утром я застал соседа на моем газоне — за опрыскиванием одуванчиков.

— А я думал, ты не будешь возражать, — прикинулся он.

— «Не будешь возражать»! Нет, как вам это нравится?! Ты же погубил мои цветы! — Я едва сдерживал негодование.

— Да какие это цветы?! Мусор один, сорняки. — И он небрежно махнул рукой на мои одуванчики.

— Сорняки — это трава, которая мешает людям. Другими словами, кому что сорняк, как посмотреть. Лично для меня одуванчики не сорняки, а цветы!

— Хороши цветы — дерьмо собачье, — пробурчал сосед и пошел домой, не желая связываться с таким идиотом.

А мне вот нравятся одуванчики — и все тут. Каждую весну мой двор безо всякого моего участия сплошь покрывают прелестные желтые головки. Цветы занимаются своим делом, а я — своим. Из молодых листьев одуванчика можно приготовить пряный салат. Цветки, добавленные в марочное белое вино, придают ему тонкий вкус и изысканный цвет. Если обжарить, размельчить, заварить и настоять корешки — получится вкусный кофейный напиток. Из самых нежных ростков можно приготовить тонизирующий чай. Высушенные старые листья богаты железом, витаминами А и С; они хороши как слабительное. Одуванчики привлекают пчел, и благодаря их совместному труду у нас есть превосходный мед.

Одуванчики живут на Земле около тридцати миллионов лет: найдены их окаменелости. Ближайшие родственники — салат- латук и цикорий. Ботаники относят одуванчики к однолетним травам подвида Taraxacum семейства asteraceae. Название растения по-английски — «дэндилайн» пришло из французского, где звучит как «дэндельон» и в переводе означает «львиный зуб». Одуванчики встречаются по всей Европе, Азии и Северной Америке, и всюду они попали сами. Устойчивы к воздействию болезней, вредителей, засухи, заморозков, ветров, дождей и людей.

Будь одуванчики растением редким и капризным, люди, желая их заполучить, вывернулись бы наизнанку: платили бы аж по четырнадцать долларов девяносто пять центов за кустик рассады, собственноручно выращивали бы их в теплицах, создавали бы клубы любителей одуванчиков и так далее. Но эти цветы растут везде, в нас не нуждаются и даже, можно сказать, делают что хотят. Потому-то мы и зовем их сорняками и уничтожаем при первом же удобном случае.

Ну а я все равно — Бог тому свидетель — утверждаю, что они цветы! Притом очень даже красивые. Считаю за честь иметь их у себя во дворе, где они мне нужны. Вдобавок ко всем их достоинствам одуванчики еще и волшебные. Желтый цветок превращается в пышную белую шапку, и тогда стоит только дунуть — и полетят крошечные парашютики, а если подуть хорошенько — чтобы ни одного не осталось — то загаданное желание сбудется. Вот вам и волшебство! А влюбленные могут плести из одуванчиков красивые венки и надевать их на голову друг другу.

Пусть сосед попробует найти у себя во дворе что-нибудь лучше одуванчиков!

Если же и этого вам мало, тогда позвольте вот еще что напомнить: одуванчики свободны — они ничьи. Рвите сколько угодно — никто вам сло́ва поперек не скажет. И берите сколько под силу унести. Замечательные сорняки!

Вчера у себя во дворе сосед чистил сточные канавы. И водосточные трубы тоже. Он и прежде чистил. Помню, в прошлом году, например. Поразительно! Лично я только к сорока годам узнал, что канавы и трубы, оказывается, чистят. А сам этим заняться так ни разу и не удосужился.

Я благоговейно взираю на тех, у кого трубы и канавы в порядке. На тех, кто живет размеренно и правильно. Кто всегда делает то; что надо и как надо. Знаю и таких, кто буквально каждый месяц свои счета в банке сверяет. Не поверите, наверное, но честное слово — это правда.

У таких для хранения документов имеются специальные шкафчики (а не коробки из-под обуви), где все папки — аккуратные, со свежими данными — разложены по гнездам. Эти люди могут сразу найти у себя в доме понадобившуюся вещь. У них полный порядок под раковинами, в платяных шкафах и в багажниках автомобилей. Они каждый год — как полагается — меняют фильтры в дымоходах. Все механизмы смазывают соответствующей смазкой. Случись что — все гарантийные документы у них действительны. Ручные фонарики всегда исправны — более того, владельцы их даже знают, где лежат эти фонарики!

Спросите их, когда в последний раз проходила техосмотр машина — точно скажут! Инструменты в гараже разложены по полочкам — каждый строго на своем месте. Налоги они платят, основываясь на строго проверенных данных, а не на смеси интуиции и надежды. Спать ложатся со спокойной душой: в листочке «Что сделать сегодня» — сплошь галочки. А утром встают — халат на стуле, возле кровати, чистый и свежий. И носки на месте, в ящике, сложены попарно, по цвету и размеру. Да-да! А когда эти люди выходят из дома навстречу новому дню, они точно знают, где ключи от машины, и не волнуются: исправен ли аккумулятор? хватит ли бензина доехать до работы?