Уральская Обь - Дмитрий В. Арбузов

дело то к вечеру, прохладно уже. «Чей?» – кричу. Выяснилось – отец сестры знакомого мне Сынского оленевода Эдуарда. Она в трюме сидит в тепле, чай пьёт. «Не стыдно? – говорю ей, спустившись в трюм. – Слепой, немощный, еле двигается!» «Нет, – отвечает, – нечего его жалеть. Дольше проживёт». И я понимаю, что права она, да не могу с собой ничего поделать, тащу старика в трюм. «Городской», – машет рукой женщина и, надменно поджав губы, отворачивается.

На прощание взялись чаёвничать, и тут вдруг узнаю, что Сартынья самой бандитской деревней считается, ибо «там каждый сам себе на уме». Люди удивлялись, как это я двое суток в ней провёл и жив остался! Я объяснил что, конечно, мирно в Сартынье не живут, но уж весело – точно, а лучше сказать – своенравно. Да и красиво там: домики скачут по взгорьям, кедры тянутся ввысь и вширь, видать далеко… Но мне не поверили! Переубеждать не стал: за время странствий убедился, что только личные переживания способны изменять укоренившейся взгляд человека. С тем и расстались.

Игрим – молодой городок с населением в десять тысяч жителей. На улицах мусор не валяется, машины людей не давят, дороги – бетонка, кое-где асфальт, есть трёхэтажные дома. Одни русские, все вооружены: кто ружьями, кто удочками, а нож болтается на поясе у каждого встречного, но многие, как я узнал из общения, тайменя, водящегося в километре от их домов, в глаза никогда не видели. Моторки снуют туда-сюда, деревянных лодок нет и в помине – остались в Саранпауле. В надежде приклонить голову на ночь шёл по берегу, приставал ко всем, пока не разглядел сторожку «Лодочного Кооператива», куда и напросился. Дежурными оказались женщины, и с ними, как обычно, получилось труднее, чем с мужчинами. Только вознамерился на боковую, как слышу: «Ты не спи, сиди, а то начальница смены придёт, увидит, да и что люди подумают, скажут?» Типичная женская логика маленького городка, где выживать уже сложнее, чем в лесу. Температура воздуха на улице близка к нулю, собаки воют, часы показывают двенадцать ночи. «Раньше предупредить было нельзя?» – рассердился я, сложил вещи и вновь оказался на улице, стал согбенно бродить между складов в темноте с баулом, пока не напоролся на охранников. «Кто, куда, откуда?» – бросились они с бессмысленным допросом, грубо нарушив тишину, норовя как будто свести с ума. Всё, думаю, началось! Кое-как избавившись от охранников, остался в каморке у операторов морозильной камеры. Парадоксы цивилизации: на улице осень, а мне у морозильника тепло. Оператор Гена, к кому я обратился прямо с улицы, влетев как бабочка на свет, ничего не спросил, да и не сказал даже. За время нашего краткого знакомства я услышал от него одно единственное «Ночуй». Пожалуй, это был первый и последний человек в моей жизни, который не задал мне как путешественнику ни единого вопроса, вообще не интересовался, что это за бородатый ввалился к нему в два часа ночи, проигнорировав табличку «Посторонним вход воспрещён». Утро высветило берег, вчерашний кооператив, склады и причалы. «Никуда ты не уедешь, – заявил мне диспетчер, когда я заглянул в диспетчерскую разузнать про суда. – Во-первых, строжайше запрещено пассажиров на рабочих судах возить, разве не знаешь? А во-вторых – бесплатно вообще никто не возьмёт». Мне стало интересно, что это за такая негласная взаимосвязь между «строжайше запрещено» и «платно», о деньгах я ничего не говорил… Захотелось съехидничать, но промолчал. Только спросил: «Что ж, предлагаете мне у вас здесь навсегда поселиться? Хорошо, я не против». И, настроения ради, поставил рюкзак на пол, лег на стульчики… Из диспетчерской отправился прямо к судам и почти сразу нашёл обстановочный (проверяющий лоцию реки) до Берёзовое. И почему-то бесплатно.

С первых же шагов по трапу я был поражён командой «Фаэтона». Дружные и весёлые, как пальцы на руке, капитан Николай, прораб Сергей Семёнович, моторист Михаил, стажёр Роман и повар тётя Нина поят меня чаем, кофе и закармливают, ещё не оправившегося от Уральских голодовок, вусмерть. Рыбные котлеты из «крокодилов» (так Михаил называет щук), достойные высокой кулинарной оценки, тётя Нина изготовляет по собственному рецепту, замешивая фарш на молоке, и они бесподобны. После обеда «Фаэтон» принимает груз, отходит на заправку и выруливает на фарватер. Прощай, Игрим! И на меня находит умиротворение: я еду, еду в прекрасной компании, сыт, вокруг тянутся песчаные косы, новые боры, заливные луга – соры, за ними вздымаются тальниковые кущи, а ещё дальше, бывает, в виде холмов с домиками деревень на привершье, – берега самой Оби, всё ближе и ближе подступающей к нам… Неужто я вскоре увижу эту великую реку, чтобы передать ей привет с её горных притоков? Вдоволь намечтавшись, ухожу в душ, закидываю в стиральную машину грязные вещи. Тётя Нина относится ко мне как к сыну, наравне со всей командой, участливо интересуется, всё ли в порядке. У неё семеро детей, и она скучает по ним, а по профессии в прошлом вовсе не повар, а лесник Печоро-Илычского заповедника. Вот такие замечательные русские женщины живут на северных просторах Оби!

Ближе к вечеру, где-то у Ванзетура, спустили лодку и отправились на широкий песчаный берег. Тишина такая, что вот хлопни громко в ладоши, и картина неба осыплется, как секло, на осколки. Песок под ногами мелкий-мелкий, как будто отсюда его и берут для песчаных часов, берег отполирован до глади. Закинули невод, потянули, а в следующий момент наблюдаю, как полутора-двухкиллограммовые «крокодилы» выбрасываются улыбающимися рыбаками обратно в реку. Вот бы это зрелище любителям рыбалки на Чистых Прудах показать, днями просиживающим штаны на бетонных парапетах в ожидании вялой поклёвки!

Шли весь день ходко, к ночи прибыли в Берёзовое. А утром я покинул «Фаэтон».

Берёзовое – город как исторический, так и уникальный. Основывался как торговая точка-крепость экспедицией Ермака в 1593, затем был основательно преобразован в период ссылки Меньшикова. До современного состояния доведён сначала революционерами, укрепившими в посёлке Советскую власть, потом геологами, открывшими в 1953 году месторождение газа. Уникальность Берёзового состоит в том, что здесь расположен самый короткий газопровод в мире, протяженностью всего в пять километров. Из достопримечательностей – украшающие улицы многочисленные берёзы, краеведческий музей, где медведь стоит на задних лапах в неестественной позе, в углу висит туалетная бумага хантов в виде ивовой стружки (я трогал, мягкая), а минералы имеют неправильные названия или вообще не названы; продовольственный магазин «Турист» (в нём Ваня тоже, как выяснилось из разговора с продавщицами, успел побывать), рыбоконсервный завод. О заводе стоит рассказать отдельно – здесь ценится ручной