Сын ХАМАСа - Мусаб Хасан Юсеф
– И?..
– И я пошел туда после того, как люди покинули кладбище, но ничего не произошло.
– Пытки слышат только животные, – объяснила она, – но не люди.
Восьмилетнего мальчика такое объяснение полностью удовлетворило.
После этого я каждый день наблюдал, как на кладбище привозили все новые тела. Как ни странно, но спустя некоторое время я начал привыкать к этому и даже стал слоняться поблизости, чтобы просто посмотреть, кто умер. Вчера это была женщина. Сегодня мужчина. Однажды привезли двух человек, а затем, спустя несколько часов, еще кого-то. Когда никого не привозили, я ходил среди могил и читал надписи на надгробиях. Один умер сто лет назад. Другой – двадцать пять. Как звали этого? Откуда родом была та женщина? Кладбище стало моей игровой площадкой.
Как и я, друзья мои поначалу боялись кладбища. Но мы подначивали друг друга на то, чтобы заходить ночью за стены, и, поскольку никто не хотел прослыть трусом, в конце концов все преодолели свои страхи. Дошло до того, что мы даже стали играть в футбол на кладбищенских пустырях.
* * *
По мере того как росла наша семья, разрастались и «Братья-мусульмане». Вскоре из организации, состоявшей преимущественно из бедных и беженцев, Братство превратилось в объединение образованных молодых мужчин и женщин, бизнесменов и специалистов, которые жертвовали из собственных карманов на строительство школ, больниц и приютов.
Наблюдая это, многие молодые люди в исламском движении, особенно в Газе, решили, что Братству необходимо выступить против израильской оккупации. Мы заботились об обществе, говорили они, и будем продолжать о нем заботиться. Но станем ли мы мириться с оккупацией вечно? Разве Коран не велит нам изгнать еврейских захватчиков? Эти молодые люди были безоружны, но они были сильны, упрямы и рвались в бой.
Мой отец, как и другие лидеры Западного берега, не был с этим согласен. Они не хотели повторять ошибки Египта и Сирии, где Братство предприняло попытки государственного переворота и проиграло. В Иордании, говорили они, наши братья не воюют. Они участвуют в законных выборах и оказывают сильное влияние на общество. Мой отец не отрицал насилие, но считал, что его народ пока не в состоянии дать отпор израильским военным.
Дебаты внутри Братства продолжались несколько лет, в это же время все более усиливалось давление со стороны народных масс, требующих действий. В конце 1970-х годов разочарованный бездействием «Братьев-мусульман» Фатхи Шкаки основал палестинский «Исламский джихад»[10]. Но даже после этого «Братья-мусульмане» сумели сохранить свою ненасильственную позицию еще на десятилетие.
В 1986 году в Хевроне, к югу от Вифлеема, состоялась тайная историческая встреча. Мой отец присутствовал на ней, хотя рассказал мне об этом только много лет спустя. Вопреки некоторым неточным документальным источникам, на встрече присутствовали следующие люди:
• прикованный к инвалидной коляске Ахмед Ясин, ставший духовным лидером новой организации;
• Мухаммед Джамаль ан-Натше из Хеврона;
• Джамаль Мансур из Наблуса;
• шейх Хасан Юсеф (мой отец);
• Махмуд Муслех из Рамаллы;
• Джамиль Хамами из Иерусалима;
• Айман Абу Таха из Газы.
Участники этой встречи наконец-то созрели для борьбы. Они согласились начать с простых актов гражданского неповиновения – с забрасывания камнями и сжигания шин. Цель состояла в том, чтобы пробудить, объединить и мобилизовать палестинский народ и заставить его осознать потребность в независимости под знаменем Аллаха и ислама[11].
Так родился ХАМАС.
Так мой отец поднялся сразу на несколько ступенек к вершине лестницы ислама.
Глава четвертая
Град камней
1987–1989
ХАМАСу нужен был повод – причем любой, – который мог бы послужить оправданием для восстания. Этот повод появился в начале декабря 1987 года, хотя и в форме трагического недоразумения.
В Газе зарезали израильского агента по продаже изделий из пластика по имени Шломо Сакаль. Несколько дней спустя в Газе в результате обычного дорожно-транспортного происшествия погибли четыре человека из лагеря беженцев Джебалия. Однако быстро разлетелся слух, что их убили израильтяне в отместку за убийство Сакаля. В Джебалии вспыхнули беспорядки. Семнадцатилетний подросток швырнул коктейль Молотова в израильских солдат и был ими застрелен. В Газе и на Западном берегу все жители вышли на улицы. ХАМАС подхватил инициативу, принявшись разжигать беспорядки, которые стали новым стилем ведения боевых действий в Израиле. Дети забросали камнями израильские танки, и через несколько дней их фотографии появились на обложках журналов по всему миру.
Началась Первая интифада, и дело палестинцев стало мировой новостью номер один. На кладбище, служившем нам игровой площадкой, тоже все изменилось. С каждым днем стали привозить гораздо больше тел, чем раньше. Гнев и ярость шли рука об руку с горем. Толпы палестинцев начали забрасывать камнями машины евреев, которым приходилось проезжать мимо кладбища, чтобы добраться до расположенного в миле от нас израильского поселения. Вооруженные до зубов израильские поселенцы убивали всех без разбора. А когда в проблемные районы прибыла Армия обороны Израиля (ЦАХАЛ), стрельбы, ранений, убийств стало еще больше.
Наш дом оказался в самом центре всего этого хаоса. Баки для воды на нашей крыше много раз пробивались израильскими пулями. Мертвые тела, которые приносили на наше кладбище фидаины, или борцы за свободу, скрывавшие лица масками, принадлежали не только старикам. Иногда я видел окровавленные трупы на носилках – даже не омытые и не завернутые в простыни. Каждого мученика хоронили сразу – чтобы никто не смог забрать тело, вырезать органы и вернуть семье труп, набитый тряпьем.
В то время было так много насилия, что мне даже становилось скучно в те редкие моменты, когда все затихало. В конце концов мы с друзьями тоже начали бросать камни, внося свой вклад в общее буйство, – из желания заслужить уважение в глазах бойцов сопротивления. С кладбища, расположенного на вершине высокого холма, мы разглядывали израильское поселение, окруженное высоким забором и сторожевыми вышками. Я размышлял о пятистах местных жителях, разъезжавших на новеньких, часто бронированных автомобилях. Они возили с собой оружие и, казалось, были вольны стрелять в кого пожелают. Десятилетнему ребенку они казались пришельцами с другой планеты.
Однажды вечером, незадолго до вечерней молитвы, мы с друзьями спрятались у дороги и стали ждать. Мы решили закидать камнями автобус поселенцев, поскольку в эту мишень попасть было легче, чем в легковой автомобиль. Мы знали, что автобус проходит каждый день в одно и то же время. Пока мы ждали, из громкоговорителей доносились знакомые слова имама: «Хаййя ‘аля с-салях [Поспешите на молитву]».
Когда мы наконец
