Олег Будницкий - Русско-еврейский Берлин (1920—1941)

Ознакомительный фрагмент

Разумеется, мы использовали мемуары обитателей русского Берлина. Иногда они достаточно обширны, иногда фрагментарны. Пожалуй, на первое место в списке воспоминаний о русском Берлине, включая ее еврейскую составляющую, следует поставить мемуары И.В. Гессена «Годы изгнания. Жизненный отчет», вышедшие посмертно в Париже в 1979 году, «Книгу жизни» С.М. Дубнова79 (лучшим изданием, бесспорно, является третье, подготовленное и прокомментированное В.Е. Кельнером: М.; Иерусалим, 2004) и «Я унес Россию. Апология эмиграции» писателя, редактора одного из отделов журнала «Новая русская книга» Р.Б. Гуля. Первый том книги Гуля озаглавлен «Россия в Германии». Несмотря на то что его текст написан относительно поздно (в конце 1970-х годов; первый том вышел в Нью-Йорке в 1981 году) и не свободен от ошибок, он дает широкую и в целом достоверную (при всех поправках на субъективизм мемуариста) панораму жизни русского Берлина80.

О русском Берлине писал в своих неоднократно переиздававшихся мемуарах «Люди. Годы. Жизнь» И.Г. Эренбург. Картина русско-еврейского Берлина и живописные портреты его обитателей воссозданы в воспоминаниях А.В. Бахраха (журналиста, секретаря берлинского Клуба писателей в 1922 – 1923 годах, в конце жизни – редактора русского отдела радио «Свобода») «По памяти, по записям» (Париж, 1980); интерес представляют берлинские зарисовки Н. Набокова (племянника В.Д. Набокова) «БАГАЖ: Воспоминания русского космополита» (Нью-Йорк, 1975)81. Конечно, мы не могли не обратиться к воспоминаниям Я.Л. Тейтеля, посвященным российскому периоду его жизни82. Эти воспоминания позволяют понять личность председателя Союза русских евреев в Германии, наложившую отпечаток на деятельность Союза и заметно влиявшую на атмосферу русско-еврейского Берлина. По существу мемуарный характер носят некоторые тексты, включенные в сборник к 80-летнему юбилею Тейтеля, праздновавшемуся и в русском Берлине, и в русском Париже83. Это же можно отнести к биографическому очерку А.А. Гольденвейзера о Тейтеле, опубликованному в сборнике «Еврейский мир» в 1944 году и включающему личные воспоминания84.

Перечень мемуарных текстов, посвященных русскому Берлину, можно легко продолжить.

Авторы настоящей книги надеются, что благодаря использованию разнообразных источников, как опубликованных, так и преимущественно находящихся в различных архивах и впервые вводимых в научный оборот, им удалось воссоздать картину жизни русско-еврейского Берлина. Если не исчерпывающую, то отражающую ее основные черты. Конечно, это было бы невозможно без исследований предшественников (краткий обзор которых дан выше), на которые мы опирались в своей работе. Насколько нам удалось достичь поставленных целей – судить читателям.

Некоторые фрагменты исследования публиковались на страницах научной периодики85. В настоящее издание они включены в существенно дополненном и переработанном виде.

В заключение считаем приятной обязанностью выразить признательность тем людям и организациям, без поддержки которых этот проект не мог бы быть завершен.

Подготовка настоящей работы стала возможной благодаря щедрой поддержке Российского гуманитарного научного фонда и Немецкого национального фонда научных исследований. Это дало возможность провести исследования в архивах и библиотеках зарубежных стран, прежде всего Германии, США и Израиля, где, как и положено в случае с эмигрантами, отложилась значительная часть их бумаг. Обнаруженные материалы позволили во многом по-новому взглянуть на историю русско-еврейской эмиграции в Берлине. Пользуясь случаем, выражаем искреннюю благодарность нашим германским коллегам: профессору Гертруд Пикхан, доктору Верене Дорн и Анне-Кристин Засс, которые оказали авторам всемерную поддержку во время исследовательской работы в берлинских архивах и библиотеках. Неизменная признательность – куратору Бахметевского архива Татьяне Чеботаревой, как всегда проявившей доброжелательность и всячески содействовавшей реализации проекта. Мы благодарны также д.и.н. В.Е. Кельнеру и к.и.н. М.Д. Долбилову, взявших на себя труд прочесть рукопись и высказавших полезные замечания.

Глава 1

РУССКО-ЕВРЕЙСКАЯ ЭМИГРАЦИЯ В ГЕРМАНИИ: ЧИСЛЕННОСТЬ, СОЦИАЛЬНЫЙ СОСТАВ, ЮРИДИЧЕСКИЙ СТАТУС

Первая мировая война и послевоенные события в Восточной Европе обернулись для евреев беспрецедентными потрясениями. Сотни тысяч евреев были депортированы российскими военными властями из прифронтовой полосы, проходившей по территории Черты оседлости, во внутренние губернии; депортации нередко сопровождались погромами86. Чередой погромов обернулась для евреев и Гражданская война87. Военные и революционные события, а также политика «военного коммунизма» вызвали разрушение экономической жизни еврейских общин. Все это привело к массовым миграциям евреев – как на восток, так и на запад. Эти миграции сопровождались демографическими, социальными и экономическими трансформациями, которые коренным образом изменили облик еврейской общины. Одним из результатов стало то, что сотни тысяч восточноевропейских евреев оказались в странах Западной Европы и Америки88.

В 1920-е годы Германия стала одним из крупнейших центров русской эмиграции: в стране насчитывалось до 600 тысяч человек, приехавших из России. Эмигранты ехали в основном не «куда», а «откуда», т.е. причины, побудившие их уехать, заключались не в привлекательности страны назначения, а в невозможности оставаться на родине: бежали от Гражданской войны, от власти большевиков, от погромов. Однако относительная популярность Германии среди других направлений эмиграции тоже заслуживает своего объяснения. Основных причин такой популярности три: географическая близость к России, сравнительно мягкий визовый режим и дешевизна жизни.

Благодаря этим трем обстоятельствам в Германию, несмотря на политическую нестабильность, в начале 1920-х годов происходил приток русских эмигрантов как с востока, так и с запада – из других западноевропейских стран. Самое большое число русских отмечалось в 1922 – 1923 годах. Однако по порядку.

Русская «колония» сформировалась в Берлине еще в начале XX века. По утверждению одной из российских газет, летом, в разгар сезона, «десятки тысяч» русских туристов «наполняли» улицы Берлина89.

В 1913 году немецкая газета «Москауер дойче цайтунг», выходившая в Москве, сообщала о «русских в Берлине». По данным газеты, в Берлине существовал кружок при посольской церкви во главе с протоиереем А. Мальцевым; кроме того, упоминалась «небольшая студенческая корпорация русских студентов ультра-консервативного направления». Наибольшую по численности группу, однако, по оценкам газеты, составляли эмигранты, приехавшие в Германию в 1905 – 1908 годах. Это «студенты, учащиеся музыкальных училищ, корреспонденты различных газет», объединившиеся в «Русский литературно-художественный кружок» – «единственный союз русских Берлина».

По подсчетам «Москауер дойче цайтунг», «три четверти живущих в Берлине русских – евреи». В Берлине, по утверждению корреспондента газеты, преобладает мнение, что «тот, кто говорит и думает по-русски, – русский». Берлинцы считали русскими и немцев, приехавших из России90. И, кстати, не без оснований: согласно всероссийской переписи 1897 года, немцы занимали первое место в стране по знанию русской грамоты. Вслед за ними шли евреи.

Миграции восточноевропейских (и в том числе российских) евреев в Германию происходили в несколько этапов. Накануне Первой мировой войны в Германии проживало около 48 тысяч восточноевропейских евреев91. Эта группа не была однородной: она включала как рабочих – жителей местечек, бежавших от нищеты и погромов начала ХХ столетия (пик еврейских погромов пришелся на революционные 1905 – 1906 годы), так и существенно более состоятельных людей. Среди них были студенты, приехавшие учиться в немецкие университеты, где, в отличие от российских университетов, прием евреев не был ограничен процентной нормой; предприниматели, осуществлявшие торговые связи между Германией и Восточной Европой, а также люди, приезжавшие в Германию для лечения или отдыха.

Назвать российских евреев, обосновавшихся или проводивших длительное время в Германии, общиной в начале ХХ века было вряд ли возможно: у «верхов» и «низов» не было общих интересов, да и вообще точек соприкосновения.

Немцы впервые заговорили о чрезмерном наплыве восточноевропейских евреев еще в конце XIX века. Первое диссертационное исследование, посвященное статистике иммиграции евреев из Восточной Европы, – работа Клары Эшельбахер, защищенная в Берлине в 1920 году, – отражает именно такой взгляд. По мнению автора, еврейское население Пруссии сильно увеличилось за счет мигрантов92. Однако до войны местное еврейское население заметно превосходило мигрантов по численности: восточноевропейские евреи составляли 19,1 % всего еврейства Германии93. Из них русские евреи составляли порядка одной трети (остальные имели австро-венгерское или иное подданство).