Последний заговор Гитлера. История спасения 139 VIP-заключенных - Иан Сэйер

что Дэй знал об их обычной жизни, это то, что один из них, Эцио Канеппеле, был шофером. Партизаны оказались разношерстной группой бойцов-идеалистов, преданных своей родине и ее горным пейзажам. Марио дель Эльмо, самый старший (ему было около 50), характером походил на юриста и был «одет скорее для прогулки, чем для горной местности», хотя шел достаточно легко и не отставал от молодых. Микеле Муччи лучше всех знал сельскую местность и был их проводником[702]. Итальянцы возлагали на эту миссию большие надежды, воображая, что они, доставив командира авиакрыла Дэя союзникам, с триумфом вернутся на борту первой волны американских танков и освободят Тренто.

Они часами бродили по ухабистым горным тропам, вверх и вниз по крутым склонам, через лес, пробираясь сквозь снег, следуя по склону долины, которая изгибалась на восток, прежде чем повернуть на юго-восток к городу Перджине-Вальсугана и озеру Кальдонаццо. Затем они начали подниматься, все выше и выше через лес. Холодало, идти становилось все труднее, и Дэй вскоре сильно устал. Дуча был в отличной форме, до войны он десять лет работал инструктором по лыжам, и трое партизан, хотя и не все были молоды, в военные годы не голодали. Вингз Дэй, хотя ему было всего 46, провел годы в плену, где голодал, и теперь он чувствовал себя старым, измученным человеком. Путешествие стало для него настоящей пыткой. Пока они карабкались по опасным горным тропам, через подлесок и каменистые овраги, он изо всех сил старался не отставать. Через несколько часов его уже не волновало, куда они направляются, – он хотел только, чтобы мучения прекратились. Но все равно продолжал идти.

Дуча нес с собой шнапс и предложил Дэю выпить, чтобы согреться. Дэй чувствовал себя измотанным, а не замерзшим, но все равно принял предложение. Дуча часто прихлебывал из фляжки, и Дэй удивлялся тому, что он до сих пор на ногах. Если бы он сам столько выпил, он бы уже был пьян[703].

Наконец, часов через шесть, когда спустились сумерки, они подошли к большому зданию с широкими альпийскими карнизами, окруженному несколькими шале поменьше, расположенными в складках гор. Они достигли горного курорта Ветриоло, и здание оказалось отелем «Тренто». Он был закрыт, но владелец вышел и поприветствовал их. Он, казалось, знал партизан и пригласил группу остаться на ночь, открыв бар и подав итальянский шнапс.

Его звали Джованни Осс, и для Вингза Дэя он стал настоящим спасителем. Осс – сама доброта – предоставил своим гостям комфортабельные номера и ужин из жареного козленка с местным вином – одно из лучших блюд, которые Дэй когда-либо ел в своей жизни. Когда они остановились, он понял, насколько замерз, и теперь наслаждался теплом и уютом. Пятеро мужчин весело провели вечер, и в конце концов Дэй опустился на большую кровать с мягким матрасом, скользнув между удивительно приятными на ощупь льняными простынями[704].

Он не знал, что всего в 50 километрах к северу Безумный Джек Черчилль пешком направлялся на запад к Больцано, надеясь наткнуться на американские подразделения. Дэй также не знал, что в тот день в силу вступил первый, еще хрупкий, договор о прекращении огня.

Эту ночь он провел в таком кофморте, какого не ощущал с тех самых пор, как покинул Англию. Однако в отличие от Безумного Джека, сны Дэя омрачала тревога за других заключенных. Это была его вторая ночь вдали от «Прагзер-Вильдзее». Время неумолимо шло вперед.

Четверг, 3 мая: к востоку от Тренто

Дуча разбудил Дэя до рассвета, когда было еще совсем темно. Пора было идти. Синьор Осс накормил их скромным завтраком, а затем группа отправилась в путь, как раз когда небо на востоке начало светлеть.

К счастью, на первом этапе путешествия им предстояло, обходя гору, спуститься на юго-восток, придерживаясь северных склонов долины Брента и постепенно приближаясь к основанию долины, которое представляло собой широкую мозаику фермерских полей и деревень по обе стороны извилистой реки. Они шли уже два или три часа, когда достигли равнины и остановились перекусить в небольшом городке – возможно, это был Левико-Терме на восточном берегу озера Левико. Там к ним присоединился четвертый партизан, хорошо вооруженный и одетый в комбинезон немецкого десантника, простреленный на спине. Он с гордостью рассказал, как застрелил его бывшего владельца[705].

Это было первое доказательство – хотя Дэй тогда этого не осознавал, – что долина находилась на линии фронта, которую с немецкой стороны удерживали элитные парашютисты 1-й парашютной дивизии люфтваффе. Эти войска не стремились соблюдать перемирие с союзниками и имели склонность стрелять во все, что им не нравилось. На тот момент Дэй знал только, что, войдя в долину, партизаны стали более бдительными, опасаясь столкнуться с немецкими патрулями.

Выйдя на главную дорогу, партизаны приказали Дуче и Дэю спрятаться. Эта дорога, которая просматривалась примерно на 800 метров в каждом направлении, регулярно патрулировалась, и они должны были пересечь ее незамеченными. «Повторяйте за нами», – приказали партизаны. Они начали пересекать открытую местность короткими перебежками, прячась за камнями и кустами. Будучи офицером Королевских ВВС, Дэй никогда такому не обучался и чувствовал себя полным дураком, петляя от одного укрытия к другому, как коммандос. Он чувствовал себя еще глупее, когда, «согнувшись, мчался сломя голову по дороге, где не было ни одного врага»[706].

Оставив позади этот опасный участок, они вернулись в сельскую местность. Двигаясь по долине на восток, они время от времени останавливались на фермах, где дружелюбные местные жители угощали их граппой. Было около 11 утра, и они шли уже семь или восемь часов, когда достигли одной из многочисленных крошечных деревушек, расположенных вдоль северных склонов долины и находящихся в руках партизан. Чувствуя, что нужно передохнуть, они зашли в гостиницу и заказали вина.

Дэй, Дуча и четверо их друзей отдыхали и наслаждались вином, когда дверь гостиницы внезапно распахнулась и вошли двое местных жителей. На их рукавах были алые повязки, а сами жители были вооружены так, словно только что вернулись с поля боя: оба несли автоматы, револьверы в кобурах, на патронташах висели гранаты, на шее – бинокли. Они с открытой враждебностью смотрели на вновь прибывших и потребовали объяснить, что те здесь делают. Между шестью вооруженными мужчинами вспыхнул яростный спор, к которому присоединился Дуча. Дэй в замешательстве наблюдал, не в силах понять ни слова[707].

Спор длился около десяти минут. Затем, высказав последнее оскорбление, двое мужчин выбежали и захлопнули за собой дверь.

«Что это было?» – спросил Дэй.

Дуча объяснил, что эти двое были командиром и адъютантом местной партизанской группы и