Александр Терещенко - Быт русского народа. Часть 2. Свадьбы

Предки наши имели обыкновение женить своих детей в малолетстве, и это было в обычае не только между простым сословием, но между дворянством и великими князьями. Всеволод Георгиевич, в. к. Владимирский, женил десятилетнего сына своего Константина (в 1195 г.) на внучке умершего князя смоленского Романа. В брак вступали почти детьми: это видно из послания митрополита Фотия (в 1410 г.) к Новгород, архиеп. Иоанну, где он строго воспрещает выходить девицам замуж прежде двенадцати лет. У одного иностранного писателя XVI в. сохранилось известие, что девицы десяти и одиннадцати лет бывали уже женами. При венчании священник спрашивал невесту: будет ли она попечительною матерью и хозяйкою? Будет ли она любить мужа, если он потеряет зрение, придет в дряхлость или лишится какого-либо члена? Когда она все это подтверждала, тогда священник клал на ее голову деревянный зеленый венец с надписью вокруг: раститесь и множитесь[28].

Еще в недавнее время между поселянами совершалось супружество в юношеских и даже в детских летах; но это обыкновение истреблено ныне. Петр Великий первый запретил дворянству (указ. 1714 г. марта 23) вступать в браки: мужескому полу ранее 20-ти, а женскому 17 л. Екатерина II повелела (указ. 1775 г.), чтобы обвенчанных мужеского пола моложе 15 л., а женского 13 — разводить; священников же лишать сана. Ныне не дозволено венчать, если невесте нет 16, а жениху 18 л.; имеющим же более восьмидесяти лет от роду воспрещено вступать в брак[29].

ПОСТЕЛЬ НОВОБРАЧНЫХ

Новобрачных не клали спать в жилой избе, но в пустой и нетопленой, хотя бы это было зимою. Некоторые нарочно строили для этого отдельные покои. Постель была из соломы и покрывалась полотном. Один из родственников или знакомых всю ночь ездил верхом около брачной комнаты с голою саблею, и он назывался дружкою. Сие название произошло от дружбы, потому что жених избирал в дружки одного из лучших своих друзей.

УГОЩЕНИЕ В БАНЕ И ПИТЬЕ ВОДЫ ПО ОМОВЕНИИ ТЕЛА

После первой ночи водили молодых в баню и потом угощали в постели кашею. При выходе из бани осыпали их хмелем или деньгами. Осыпание производилось еще после венчания, по выходе из церкви и при входе в дом.

В старину многие жены, заметив нерасположение к ним своих мужей, прибегали к суеверным действиям: омыв Свое тело водою, давали ее пить мужьям, веря, что они после этого будут ими любимы. Сие обыкновение в XII с<толетии> было столь обще, что черноризец Кирик спрашивал разрешения у новгородского епископа (в 1156 г.), чтобы на таковых налагать недельную эпитимью[30].

КАРАВАЙ И МЕСТО МОЛОДЫХ

В свадебной комнате стоял на столе каравай (круглый высокий хлеб с разными изображениями), окруженный другими небольшими караваями, медовыми пирогами, перепечами и сладкими яствами. Столы были дубовые, скатерти браные, посуда деревянная, меды крепкие. Новобрачные первые вкушали каравай, который изображал собою брачный союз. Молодых сажали в угол под иконами на ржаных снопах и угощали их медом и пивом.

КОКОШНИК, КИКА, КОСА И ПОВОЙНИК

Надевание на новобрачную кокошника и кики, или кокуя, плетение и разделение косы и покрывание головы повойником ведется исстари. Девиц, отправлявшихся под венец, сопровождали дружки и родственники; волосы на голове не заплетали в косу, а оставляли разбросанными по плечам. По совершении бракосочетания свахи отводили новобрачную в трапезу или на паперть, оставив молодого в церкви на венчальном месте. С головы невесты снимали девичий убор и, разделив волосы надвое, заплетали две косы и, обвертев последние вокруг головы, надевали кокошник; потом покрывали фатой и подводили к новобрачному. На другой день совершали обрезание косы, которое сопровождалось рыданием молодой. Обрезание производилось в ознаменование перехода из девического в замужнее состояние.

ВСКРЫВАНИЕ МОЛОДЫХ

Было еще обыкновение — вскрывать молодых. Это заимствовано, как должно думать, от восточных народов, у коих оно совершалось до XVII в.

ОСОБЫЕ НАЗВАНИЯ ПРИ СВАДЬБАХ

При свадебных радостях и поездах давали особые названия молодым: жених назывался князем, а невеста княгинею. У всех славянских племен солнце именуется князем, а луна княгинею — и это название употребительнее у дунайских славян. У нас доселе народ величает солнце князем, а луну княгинею[31]. Древняя церковь обручала жениха золотым кольцом как знамением солнца, а невесту серебряным кольцом как знамением месяца и в предъявление подчиненности последней первому. В довершение вечного союза влагали на них венцы, отчего вошло в пословицу: венец — де делу конец[32].

Нашею церковью также положено, чтобы при обручении молодых вручать жениху золотой перстень, а невесте серебряный[33]. Приятели жениха, участвовавшие в поезде, назывались боярами, распоряжавшиеся весельем — дружками. Те же самые лица со стороны невесты были боярыни и дружки. Тысяцкие занимали почетное место у князя, а сваты окружали его с боярами, услуживали и принимали гостей. Еще до свадьбы сват преимущественно заботился о выборе невесты, сговоре и приданом. Невеста и жених обязывались письменно или при свидетелях объявить приданое, какого бы рода оно ни было. Все это переписывалось. В случае развода имущество отдавалось жене, и сверх этого, муж должен был наградить ее. Из самых древних великокняжеских браков мы знаем, что польский король Казимир, выдавая дочь свою (1046 г.) за в. к. Ярослава, прислал ему в вено 800 человек; когда же сам Казимир женился на Марии, сестре великого князя, то получил за нею великое множество серебряных и золотых сосудов и иных драгоценных украшений[34]. Свадебный пир у молодых назывался княженецким и княжим столом.

ПОРЧА МОЛОДЫХ

Думали, что счастию молодых мешают волшебство и колдовство, что одни кудесники могут отвратить от чар и порчи, и потому самые свадьбы были неразлучны с суеверными приметами. Приглашали знахарей, которые одни были в состоянии предохранить новобрачных от неминуемой беды. Сами великие князья разводились со своими женами по этому суеверному предубеждению. В. к. Симеон Гордый отослал супругу свою Евпраксию (в 1345 г.) к ее отцу за то, что она на свадьбе была испорчена и всякую ночь казалась ему мертвецом; но, несмотря на то, она вышла во второй раз замуж за кн. Фоминского, Феодора Красного, а Симеон женился в третий раз на княжне Тверской, Марии.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Сначало происходило обручение. После обручения следовало торжественное венчание[35] при свидетелях; на молодых возлагали венцы, на пальцы надевали кольца, молодые держали в руках зажженные свечи. Читали молитвы, водили около налоя и давали пить вино или мед из чаши. Молодые топтали ногами сосуд, из коего пили. Женщины разбрасывали хмель и лен по церкви, с произношением слов: о, святые защитники наши! отвратите от новобрачных зло и наставьте их всему доброму. Но люди с предрассудками наблюдали тут все движения молодых и по ним выводили счастливые и несчастливые предзнаменования для их будущей жизни. Даже до поезда в церковь всякую встречу и поступь судили по-своему: если при выходе из дома встречался кому-либо из молодых заяц, старуха или кто из молодых вступал в церковь левой ногою, то предвещало несчастие[36].

II. СВАДЬБЫ ВЕЛИКОКНЯЖЕСКИЕ

СКУДНОСТЬ ПРЕДАНИЙ О СТАРИННЫХ СВАДЬБАХ

Мы совершенно лишены сведений о старинных свадьбах, отправлявшихся в простом и дворянском сословиях. Кое-где говорится о них иностранными писателями, не прежде XVII ст., и то с большими пропусками, неверностями и сбивчивостью. Что сказал один, то повторялось всеми с прибавлениями или с извращением смысла. Никто из иностранцев не передал нам ни одной свадебной песни, ни одного причитания. В сочинениях их говорится только о некоторых обрядах и преимущественно об одних странностях, ими же вымышляемых, или осмеивавших то, что было принято и освящено обычаем и временем, не думая, что обрядные действия их страны для других не менее смешны и странны.

Описание свадеб появляется у нас самих только с половины XVIII в. и то с большими недостатками. В начале XIX в. Стали думать о собирании сведений о народных обычаях.

I. ФЕОДОСИИ, ДОЧЕРИ В. К. ИОАННА III

В начале XVI в. находим мы описание одних великокняжеских свадеб, и что замечательно, венчание совершалось весьма часто митрополитами. В. к. Иоанн III, любя меньшую дочь свою, Феодосию, не хотел расстаться с нею и потому не искал женихов ей вне отечества. К этому побуждало его и горестное супружество первой дочери его, Елены, бывшей за в. к. литовским Александром[37]. Он избрал для нее кн. Василия Холмского, сына знаменитого Даниила, прославившегося победами под Казанью, и сочетал их (в 1500 г.). В поезде с женихом находилось более ста князей и много детей боярских из знатного рода. Кн. Даниил Александрович Пенько-Ярославский был в тысяцких, а кн. Петр Васильевич Нагой-Оболенский в дружках, при коем был поддатник-дгружкою окольничий Ив. Вас. Чебет и три рассыльщика: Иван, Никон и Петр Осокины. Дьяки назначали свечников, каравайников и фонарников. Одни чиновники стояли у изголовья местного, а другие несли подушки в церковь; под ноги жениха и невесты стлали камки. Ковер княжий держал Никол. Ангелов, переменяясь с Ив. Баршовым. У саней великих княгинь Софии и Елены шли бояре. Митрополит венчал молодых в храме Успения. Поп Афанасий стоял с крестом у постели. Веселились и пировали во дворце до ночи. Конюший Гридя Афанасьев, окруженный 15 детьми боярскими, ездил на жеребце около новобрачной почивальни[38].