В тихом омуте нэпа - Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий
В потемках души человеческой
Не только физика, химия, микроскопия и биометрия интересовали сотрудников правоохранительных органов. Востребованной (и таинственно влекущей) отраслью криминалистики была судебная психиатрия. Через три месяца после выступления А. А. Салькова в том же Криминологическом кабинете Губсуда собравшиеся, затаив дыхание, слушали доклад профессора П. А. Останкова. Тема тонкая, сложная, многообразная: «Аффект».
Известно, какое огромное количество преступлений — в том числе убийств — совершается под влиянием аффекта. Известно, как трудно определить, в какой мере аффект способен лишить человека разума и, следовательно, служить смягчающим вину обстоятельством. В речи своей Останков определил аффект как «сложный и сильный феномен чувственной жизни судорожного характера, обязательно связанный с рядом немедленных двигательных реакций». Виды аффекта — стенический (бурный) и астенический (проявляющийся в расслабленном бессилии), физиологический (на языке юристов — «состояние сильного душевного волнения»), при котором человек в состоянии соображать, и патологический, сопровождающийся затемнением сознания и памяти.
Жили-были в Петрограде часовщик Я. и его сожительница В. Эта самая «Be» служила в каком-то советском учреждении, была замужем, но муж без вести пропал во время Гражданской войны. С часовщиком она сошлась, но, видно, не от сильной страсти, и вскоре стала ему изменять со своим сослуживцем, управделом. Пользуясь революционной свободой и равноправием полов, чувственная гражданка то ласкала своего часовщика, то бросала его и уходила к управделу, то возвращалась снова… Часовщик нервничал, бесился, не в силах понять пролетарскую сущность «крылатого Эроса». Они ссорились, дело доходило до драки. В один прекрасный день наша Кармен утречком заявила сожителю, что она очередной раз от него уходит и собирается ехать с красавцем управделом в Петергоф. Страдания несчастного часовщика не поддаются описанию. До самого вокзала он тащился за подругой, уговаривая ее вернуться, — но тщетно. Поплелся в мастерскую, однако работать не мог. Дома к вечеру забылся сном… Вдруг в три часа ночи заскрипела дверь — она вернулась. Объяснение. Безобразная ссора. Она его ударила. Из его показаний: «Тогда я схватил ее за шею. Я помню, что эта шея была чрезвычайно жесткой». Не отдавая себе отчета в своих действиях, часовщик ломал ей хрящи, сжимая горло до позвоночных костей. Что было дальше — неизвестно. Утром соседи и милиция обнаружили в комнате часовщика на полу труп женщины, а на кровати — убийцу без сознания, со страшными кровоподтеками на голове и порезами на запястьях. Простыня под ним была мокра: выражаясь протокольным языком, «на ней имелись следы мочеиспускания». Раны и ушибы он нанес себе сам: молоток и бритва валялись рядом. В крови экспертиза обнаружила следы яда. На столе лежала безумная записка, в которой он прыгающим почерком, путая слова, заявлял о совершенном им убийстве и самоубийстве.
Часовщика откачали. На первых же допросах выяснилось: ничего из того, что было после этой самой «жесткой шеи», он не помнит. По свидетельству эксперта Останкова, налицо патологический аффект с беспорядочной психической деятельностью и затемнением сознания. Суд, конечно, должен был учесть это обстоятельство.
Исцеление посредством убийства
А теперь вернемся к истории, о которой мы упоминали в главе «Жертвы древнейшей страсти». Это настоящая драма с аффектом, ставшая предметом психиатрической экспертизы. Даже целый роман. В апреле 1923 года пропала школьница второй ступени 16-летняя Надя Алексеева. В последний раз ее видели 4 апреля. Знакомая пропавшей гражданка Л. утверждала: они шли вдвоем, беседуя, по Большому проспекту; откуда ни возьмись к Наде подошел какой-то субъект восточной внешности, взял ее под руку и они ушли, а куда — неизвестно. Расследуя это непонятное исчезновение, сыскари из УРа призадумались.
Свидетельница Л., 31 года, оказалась женщиной неординарной. Урожденная баронесса Каульбарс, дочь генерал-лейтенанта, знаменитого командующего армией в русско-японской войне, она порвала с семьей ради революции и любви. Как раз в 1917 году, в самом начале великого социального «труса, глада, потопа», встретила скромного служащего Л. — и влюбилась в него с бесконечной решимостью. Протесты и слезы высокородных родителей не возымели действия. Поступая в духе революционной эпохи, молодая баронесса сошлась со своим возлюбленным и заставила его жениться на ней. Вопреки происхождению и классовому инстинкту, пошла служить революционной власти: по словам Останкова, «во время Гражданской войны занимала какую-то командную должность». Бывшая аристократка оказалась сильной личностью — душевно и физически. Эксперт-психиатр особо подчеркивал: она — спортсменка, сама вела домашнее хозяйство, колола дрова, носила воду, резала кур и козлят. С мужем они жили ладно, но… Имелось одно тайное «но».
За шесть лет страстной любви и супружества не завели детей. Посторонним объясняли это обстоятельство какой-то женской болезнью. На самом же деле не ладилась у супругов интимная жизнь. Влюбленная баронесса страдала вагинизмом, нервным недугом, вызывающим у нее острую боль и судороги при соитии. Забеременеть она не могла, и взаимная телесная тяга стала для них обоих источником тайных страданий.
Как-то раз, году в 1921-м, бывшая баронесса привела в дом дочь своих знакомых, 14-летнюю школьницу Надю Алексееву. Намеренно ли она захотела «занять» воображение мужа этой своей креатурой, или все получилось случайно, но через полтора года гражданин Л. и несовершеннолетняя Надя сошлись. И зрелый мужчина, измученный личной жизнью, вдруг увлекся своей нимфеткой до полной, как говорится, потери чувств. В начале 1923 года Надежде исполнилось шестнадцать, можно и замуж. И он решился. Кругом стали судачить об их постыдной связи, о скором неравном браке, а заодно о том, что девушка-то уже посматривает в сторону иных мужчин, которые помоложе. Тут Надюша пропала. А спустя несколько месяцев, когда вовсю шло следствие, стало известно еще одно поразительное обстоятельство: гражданка Л. беременна.
Подозрения пали на гражданина Л. Он был арестован. А тут еще в Неве были выловлены страшные находки: отрубленные руки, ноги и голова молодой девушки. Они были сильно разрушены тлением, но, по всей вероятности, принадлежали несчастной Надежде. Некоторое время спустя нашли и закопанное на чьем-то огороде туловище. Дело принимало для гражданина Л. весьма дурной оборот. Сотрудники Угрозыска определенно «шили» ему это мрачное дело. В начале 1924 года супруга подозреваемого была увезена в больницу; роды проходили очень тяжело. А через два дня, находясь буквально при смерти, она послала записку следователю с просьбой срочно снять с нее показания. Сотрудник Угрозыска примчался и записал признание, потрясшее даже видавших виды сыскарей.
«Я умираю и не хочу, чтобы невинный пострадал» — так начинался рассказ. Год назад она узнала с ужасом, что муж всерьез готов жениться на Наде Алексеевой. Тут только несчастная почувствовала, в какую бездну тащит ее судьба. Но
