Михаил Семиряга - Тайны сталинской дипломатии. 1939-1941

При оценке позиций сторон в советско-финляндской войне и вытекающих из нее уроков невольно вспоминается афоризм: выйти сухим из воды, конечно, можно, но важно при этом оказаться и чистым. Если перефразировать его применительно к рассматриваемой войне, то можно сказать так: да, действительно, Советский Союз добился победы, но была ли эта победа морально чистой?

В литературе, в том числе советской, посвященной советско-финляндской войне, встречаются утверждения, что главными ее виновниками являются все, кто причастен к развязыванию и поощрению второй мировой войны. Подобное утверждение не проясняет поставленный вопрос. Во-первых, советско-финляндская война, хотя она хронологически протекала в рамках второй мировой войны, не была ее составной частью, так как Германия, Италия, Франция и Англия не участвовали в советско-финляндской войне. Это была локальная война двух стран. Во-вторых, подобное утверждение невольно затушевывает саму проблему виновности, мешает выявить подлинных виновников этой войны.

Трудно отказаться от упрека в адрес правящих кругов Финляндии, недооценивших серьезность, с которой вели предвоенные переговоры Сталин и Молотов, и их понимание интересов Советского Союза в этом регионе. В Хельсинки должны были осознавать: советское руководство настойчиво добивается того, чтобы ему была предоставлена возможность эффективно контролировать политическое поведение своих западных соседей, включая и Финляндию.

Ясно, что при таких политических амбициях Сталина война Советского Союза не могла быть справедливой. Основную ответственность за нее несут советские руководители, лично Сталин, Молотов и Ворошилов. Именно они, уповая на военное превосходство Советского Союза, не учитывали возможности политических средств для разрешения спора. Они не только не потушили разгоравшийся пожар в его зародыше, но и игнорировали примирительные шаги со стороны финнов, проявили инициативу в развертывании военных действий.

В политическом плане эта война нанесла Советскому Союзу серьезный ущерб. Авторитарно-волюнтаристский подход Сталина к решению проблемы взаимоотношений с Финляндией дорого обошелся нашей стране. Был нанесен удар по международному престижу Советского Союза, завоеванному в 30-е годы, когда СССР последовательно разоблачал фашистских агрессоров, стремился создать систему коллективной безопасности, уважать независимость и свободу всех, особенно малых, стран. Мировой общественности было трудно понять, почему великий Советский Союз в споре с небольшой соседней страной не смог избежать применения силы.

Инициативу советского руководства в этой войне нельзя оправдать никакими соображениями, пусть даже такими жизненно важными, как обеспечение безопасности Ленинграда. Эта война была следствием недальновидной политики Сталина и его окружения, их великодержавных замашек и нежелания учитывать реалии. Она еще раз подтвердила, что любая попытка обеспечить свою безопасность неправедными методами за счет игнорирования безопасности других стран неизбежно ведет к грубым нарушениям общепринятых норм международного права, к международной изоляции государства-агрессора, к потере его престижа среди других государств мирового сообщества.

Советско-финляндская война нанесла удар по престижу не только страны и ее армии, но и лично Сталина. Как писал Л. Д. Троцкий 13 марта 1940 г. в статье «Сталин после финляндского опыта», «наряду с дипломатом и стратегом поражение потерпел «вождь мирового социализма» и «освободитель финского народа»[531].

Из-за войны были оборваны и те тонкие нити сотрудничества, которые существовали между СССР и Финляндией, подорвано влияние коммунистической партии Финляндии и тех левых общественных сил, которые всегда выступали за дружбу и сотрудничество с Советским Союзом. Решение советского правительства по проблеме Финляндии не учитывало интересов другой стороны, игнорировало общественное мнение, принималось антидемократическим, келейным путем.

8. Пиррова победа?

У советских людей к советско-финляндской войне особый счет. После гражданской она стала первой войной, которая так взбудоражила нашу страну, принесла во многие семьи горе и страдания. Правда, после первых дней декабрьских боев она проходила мимо сознания большинства советских людей, и прежде всего тех, кто не получал похоронок и вообще знал о ней только по публикуемым в печати победным реляциям.

Одним из тех, кто испытал подобное чувство, был и Константин Симонов. Он гордился тем, что был активным участником боев, только что завершившихся на реке Халхин-Гол в Монголии. Но, как вспоминал он позже, было нечто такое, что мешало «душевно стремиться на эту войну Советского Союза с Финляндией так, как я стремился, даже рвался попасть на Халхин-Гол…».

Война «кончилась, – писал он далее, – в итоге удовлетворением именно тех государственных требований, которые были предъявлены Финляндии с самого начала, в этом смысле могла, казалось бы, считаться успешной, но внутренне все мы пребывали все-таки в состоянии пережитого страной позора…» Правда, продолжал писатель, «с подобной прямотой об этом не говорилось вслух, но во многих разговорах такое отношение к происшедшему подразумевалось. Оказалось, что мы на многое не способны, многого не умеем, многое делаем очень и очень плохо»[532].

По своим личным наблюдениям и на основании бесед с Молотовым Шуленбург уже в начале января 1940 г. пришел к выводу, что советско-финляндская война была непопулярна среди советских людей. Страх перед предстоящей большой войной, сглаженный заключением советско-германского договора, снова вспыхнул в связи с началом советско-финляндской войны, докладывал он в Берлин. Настроение людей падает в связи с неудачами на фронте, население опасается повышения цен, вызывает беспокойство прибытие с фронта большого количества обмороженных красноармейцев[533]. Аналогичную информацию направляли своим правительствам и посольства других стран в Москве.

Некоторые государственные деятели Финляндии давали свою оценку политике финских правящих кругов накануне войны. Например, Ю. Паасикиви еще в 1946 г. отмечал, что в 20–30-х годах Советская Россия была слаба и в Финляндии полагали, что она «будет всегда находиться в таком состоянии и должна быть оттеснена в восточный угол Финского залива, который настолько узок, что, как нам говорили русские в Тарту, в нем крупный корабль вряд ли может повернуться. Но в 1939 г. дело обстояло иначе»[534].

Нельзя не согласиться с президентом Финляндии У. Кекконеном, который отмечал, что безопасность как Финляндии, так и Ленинграда – это проблема вековой давности и попытка разрешить ее войной никогда не приводила к успеху. «Национальные предрассудки и политическое недоверие не давали возможности найти решение этой проблемы на путях сотрудничества, основанного на взаимном доверии. Надо было пройти через ужасные страдания, прежде чем мы смогли прийти к выводу, что самая лучшая гарантия безопасности в отношениях между Финляндией и Советским Союзом – это доброе соседство, основанное на взаимном доверии, что включает в себя также уважение самобытной жизни другой страны»[535].

Установившиеся в послевоенное время добрососедские взаимоотношения между СССР и Финляндией не препятствуют, а, наоборот, предполагают всестороннее и объективное рассмотрение трагических страниц в истории наших стран, и, разумеется, особенно войны 1939–1940 гг., в интересах дальнейшего укрепления этого добрососедства. В одном из своих заявлений 19 сентября 1974 г. президент Финляндии У. Кекконен сказал: «Дело не в том, чтобы стыдиться мрачного прошлого, даже если оно обагрено кровью. Из такого прошлого надо извлекать уроки»[536]. Призыв извлечь уроки из прошлого касается, очевидно, и Советского Союза.

Официальные представители Финляндии отвергают утверждения, что именно их страна начала войну против СССР или спровоцировала ее. Об этом, в частности, заявил глава финской делегации на переговорах в Москве в марте 1944 г. Ю. Паасикиви, и Молотов, по существу, с ним согласился[537].

Преемник Паасикиви на посту президента Финляндии Урхо Кекконен, который в начале 50-х годов участвовал в переговорах в Москве, вспоминая о беседе с Молотовым, отмечал: «Я высказал сожаление, что события прошлого приняли такой оборот, и сказал, что не знаю, была ли в этом вина только Финляндии, и что, возможно, Финляндия явилась главным виновником. Молотов ответил, что и мы тоже были виноваты. Следовательно, обоюдное подозрение вызвало не лучшие действия обеих сторон»[538].

Как показал более чем 40-летний послевоенный опыт, обе соседние страны постоянно расширяли и углубляли свое сотрудничество на благо обоих народов. Миролюбивый внешнеполитический курс Финляндии вошел в историю под названием «линии Паасикиви – Кекконена».