Эстафета поколений: Статьи, очерки, выступления, письма - Всеволод Анисимович Кочетов

на автомобильном в Москве, на «Уралмаше» в Свердловске, на сотнях иных, способных поразить ребячье воображение, способных помочь ребятам избрать себе жизненный путь?

В наши школы, в старшие классы, зимой и ближе к весне приходят представители различных институтов и своими рассказами завлекают ребят в эти учебные заведения. Но вот заводы не присылают в школы представителей — токарей, лекальщиков, судосборщиков, разметчиков, чтобы те рассказали о своем труде.

Нельзя ли все-таки придумать что-нибудь для того, чтобы дети могли видеть не только заводские заборы, чтобы они видели не только ордена и медали на груди своих родителей, а и то, как родители заслуживают эти награды? Чтобы дети чаше встречались с заводскими искусниками своего дела?

Осмысленному выбору рабочих профессий помогла бы и политехническая школа. Но, увы, практически политехническое обучение пока нельзя считать существующим в школе. Школа еще не дала ребятам подержать ножовку, дрель, рубанок, не дала им ощутить, какая чудесная сила скрыта в руках человека, вооруженного умением владеть инструментами. В иных школах иные учителя, напротив того, склонны ругать детей тем, что, дескать, если они, дети, не исправят свои двойки, их, детей, придется отправить на производство. Бытует еще такая глупая угроза: в пастухи пойдешь. Угрожающий товарищ, видимо, начисто не знает современных условий работы пастуха, не знает того, что сегодня хороший пастух — это человек, окончивший специальные курсы, что это человек, отлично знающий условия жизни животных, что пастухи у нас становятся Героями Социалистического Труда.

Нет у нас профессий «чистых» и «грязных». Всякий труд равно почетен. Можно говорить лишь о побуждениях, по которым молодой человек избирает себе ту или иную профессию. У одних побуждения ясные, светлые, чистые. У других навеянные, усложненные обывательским представлением о «выгодах» или «невыгодах» той или иной профессии. Вы совершенно правы, товарищ Чириковский, мы все должны объединить свои усилия для того, чтобы разбить и развеять, как вы говорите, миф о якобы каких-то особых преимуществах умственного — «легкого» труда перед физическим — «тяжелым» трудом. Для меня, например, самым светлым временем было время работы на заводе. На заводе были приобретены мои представления о силе коллектива, о товариществе и дружбе, о благородстве и красоте людей рабочего класса.

Извините, товарищ Чириковский! Вы просили короткого слова, получилось длинное, но, как бы оно ни было длинно, все равно по тому серьезному вопросу, который вы подняли в своем письме, надо говорить и писать еще очень много и очень основательно.

«Литературная газета», 1954, 7 сентября

ЭСТАФЕТА ПОКОЛЕНИЙ

Молодым часто думается, что так было всегда, всегда была возможность для каждого получить среднее и высшее образование, всегда была работа, всегда была уверенность в завтрашнем дне, и не только в том смысле, что завтра ты не останешься без обеда, но, главное, что оно, твое завтра, непременно будет лучшим, чем вчера и сегодня.

Молодые не оглядываются на прошлое. Они всецело устремлены в будущее. И не потому, что пренебрегают прошлым. Просто у них его еще нет, или если и есть, то слишком небольшое для того, чтобы на него оглядываться. Школа с однообразными заботами о пятерках, пионерские сборы с проработкой отстающих товарищей, комсомольская жизнь в старших классах школы и в институте — это еще не биография, это подступы к ней. Биография начинается в тот день, когда человек перестает жить на средства родителей или на средства государства, которые выдавались ему в виде стипендии, когда он начинает жить на заработанное им самим, когда он приобретает право говорить: это создано мною, это создано моими руками.

Прошлое для человека — это отнюдь не количество времени, оставшееся за его плечами, и отсчитывается оно не механизмами часов и не листками календарей, а результатами труда человека, его участием в жизни своего народа. Те, которые строят сегодня гидростанции на Ангаре и Енисее, чтобы с помощью электрической мощи вдохнуть жизнь в неохватимые сибирские пространства, те, которые поднимают сегодня целину и выращивают на ней миллиарды пудов пшеницы, те, которые ныне в песках пустынь закладывают города и разбивают вокруг них фруктовые рощи, никогда не позабудут это свое прошлое, как не забывают свое прошлое бывшие молодыми в ту пору строители Турксиба. Комсомольска-на-Амуре, Магнитогорска и Кузнецка, Сталинградского тракторного... И не только не позабудут, но всегда будут оглядываться на него, чтобы соизмерять с ним каждый свой новый день. Без сравнения с прошлым нельзя правильно судить о настоящем.

Поколение старших... Сегодня мы уже вправе причислять к поколению старших не только тех, кто с оружием в руках завоевывал Советскую власть, но и тех, кто, разбуженный набатом, босой, сквозь стекла черных ночных окон смотрел на зарева пожаров гражданской войны, кто «по-взрослому», вместе со своими отцами, матерями и старшими братьями, голодал в годы разрухи.

Поколение старших, повторяю, не забывает о прошлом, прошлое всегда служит для старших мерой сравнения достигнутого с тем, с чего начинали. У каждого эта мера своя.

Когда я слышу иной раз сетования на те или иные неурядицы жизни — не всегда, но часто, кстати говоря, справедливые, — мне вспоминается белая школьная булочка. В голодные годы разрухи, когда люди семьями выстаивали по пятнадцать-двадцать часов в очередях возле хлебопекарен, чтобы получить осьмушку овсяного хлеба, детям два раза в год — к Седьмому ноября и к Первому мая — выдавали в школах белые булочки. Замечательными казались тогда эти булочки!

Они и были замечательные. Их пекли для ребят в ту пору, когда по губернским и уездным городам, по большим селам еще бродили таинственные старички и старушки и, показывая серебряные рублевики с профилем Николая II, нашептывали о том, что-де жив батюшка и не теряйте, мол, надежды — вернется на престол.

Тем, которые сегодня учатся и готовятся вступать в самостоятельную жизнь или уже делают по ней первые шаги, люди старшего поколения могли бы порассказать и о многом-многом ином.

Когда-то было так: все достигнутое нами мы соизмеряли с тем, что имела Россия до первой мировой войны, в 1913 году. Соизмерение это выражалось главным образом в цифрах. Личным опытом и своей памятью многие из нас овеществить эти цифры в ту пору не могли — были они наиболее доступны экономистам.

Ныне в оценке достигнутого, в познании его активно участвует