Тед Банди. Полная история самого обаятельного серийного убийцы - Холли Бин

его обследовал профессор психиатрии доктор Эмануэль Танаи из Университета Уэйн в Детройте. Танаи пригласил Майк Минерва, надеявшийся спасти Банди жизнь, заявив о невменяемости подсудимого, от чего Банди категорически отказывался. Танаи провел с ним собеседование и получил доступ к материалам всех дел из Флориды и к результатам психологического освидетельствования в штате Юта.

По воспоминаниям самого Танаи, собеседование проходило в зале для совещаний, удобном и хорошо освещенном. Банди охраняли пятеро сотрудников офиса шерифа. Он явился аккуратно подстриженный и выбритый, в элегантном костюме, и напоминал молодого преподавателя колледжа. С виду Тед полностью владел ситуацией, а с охранниками вел себя как с подчиненными.

Точно так же, как с подчиненными, Банди обращался и со своими адвокатами, включая Майка Минерву. В присутствии психиатра он дал ему несколько распоряжений относительно дальнейшей работы.

Банди считал, что повышенные меры безопасности принимаются в результате избыточной активности прессы. Со стороны все выглядело так, будто он гордится своим статусом знаменитости. Банди пребывал в приподнятом, если не сказать радостном, настроении. Он много говорил, хотя и не по сути дела. На вопрос о том, понимает ли он всю серьезность предъявленных ему обвинений, Банди ответил, что он в курсе возможности смертного приговора, но собирается «решать вопросы по мере их поступления». Тяжести улик он также не признавал.

В действительности такое его поведение играло на руку детективам. Он постоянно нарушал рекомендации своих адвокатов. Он сознался, пусть и в завуалированной форме, в совершенных преступлениях, но продолжал заявлять о своей невиновности. Точно так же Банди вел себя и с психиатром.

Танаи заключил, что в процессе принятия решений Банди руководствуется эмоциональными потребностями в ущерб юридическим интересам. Патологическое стремление ниспровергать авторитеты, манипулировать как противниками, так и сторонниками, вредило его сотрудничеству с адвокатской командой.

Для того чтобы претендовать на оправдание по причине невменяемости, надо было сначала однозначно признать вину. Но Банди говорил о ней как о своей «проблеме». Психиатр пришел к выводу, что невменяемым Банди не признают. Он сам помешает этому своим поведением. То же самое происходило с его побегами: он тщательно их продумывал, решительно осуществлял, а потом чуть ли не напрашивался на то, чтобы его поймали. Доктор Танаи не советовал Банди участвовать в защите. Конечно, и этим советом Тед пренебрег. Воображая себя ловким юристом, Банди-адвокат вредил Банди-подсудимому.

Майк Минерва был убежден, что отказ от заявления о невменяемости грозит Теду электрическим стулом. Однако Тед неоднократно утверждал, что его преступления совершались вовсе не в состоянии помрачения. Он отрезал жертвам головы и занимался сексом с трупами, но не видел в этом симптомов психических отклонений. Это была его «проблема», только и всего.

В своих признаниях Банди использовал исключительно эвфемизмы. На одном из допросов детектив Бодифорд спросил его, зачем было нужно снимать переднее сиденье в «Фольксвагене».

– Так было удобнее перевозить груз, – ответил Тед.

– Вы имеете в виду тела?

– Я имею в виду груз.

Бодифорд зашел с другой стороны:

– А этот груз, он был… поврежденным?

– Иногда был, иногда нет.

В апреле 1979-го Ларри Симпсон, прокурор по делу «Хи Омега», обратился к Минерве с предложением о сделке. Банди сохранят жизнь, если он в суде признается в убийствах Лизы Леви, Маргарет Боуман и Кимберли Дайан Лич. Удивительно, но членов семей жертв такие условия устраивали. И это при том, что родственникам Леви и Боуман были предъявлены отчеты о вскрытиях, свидетельствовавшие об особой жестокости убийств.

У Лизы Леви на шее осталась странгуляционная борозда, а в мышцах следы кровоизлияний. Ее правая ключица была раздроблена в результате удара тяжелым предметом – палкой, которой орудовал Банди. Правый сосок был полностью откушен. Двойной след от глубокого укуса синел на левой ягодице; преступник, как дикий зверь, рвал ее плоть зубами.

Во влагалище и анус жертвы вводили твердый предмет – флакон лака для волос, причинивший обоим полостям страшные травмы, включая маточное и кишечное кровотечение. Флакон был найден при обыске; на нем остались волосы жертвы, кровь и фекалии.

У Маргарет Боуман от ударов по правой стороне головы был проломлен череп и осколки кости попали в мозг, который буквально расплющился. В черепе остались отверстия диаметром восемь и четыре сантиметра. Удавка из колготок с запутавшейся в ней золотой цепочкой врезалась в шею до позвоночного столба. Трусики с жертвы стаскивали с такой силой, что на бедре от них осталась ссадина.

Семьи жертв, оставшихся в живых, также были готовы пойти на сделку. По ней Теду присуждалось три пожизненных срока, которые он должен был провести в тюрьме во Флориде. Не в Вашингтоне, как он хотел. И без возможности экстрадиции в другие штаты для суда или тем более условно-досрочного освобождения.

Однако общественность штата выступала резко против сделки. Жители Флориды требовали казни Банди. Они не хотели мириться с тем, что он проведет еще тридцать или сорок лет в теплой камере, будет питаться и получать медицинскую помощь за их счет, смотреть телевизор и встречаться с родными.

Для Теда, на совести которого было как минимум тридцать смертей девушек и женщин, сделка являлась идеальным выходом. Только человек, полностью утративший связь с реальностью или подсознательно желавший смерти, отказался бы от такого предложения. Все, что от него требовалось, – это признаться перед судом в преступлениях, которые он до последнего отрицал.

Минерва подозревал, что Тед на сделку не пойдет. Тем не менее 30 мая 1979 года Банди подписал заявление о своей готовности. Этому способствовали не только доводы адвокатов, но также приезд матери, которая привезла из Вашингтона их семейного юриста Джона Генри Брауна, и уговоры Кэрол Энн Бун, бывшей коллеги, с которой Тед работал в Олимпии. Короткое время они с ней встречались, и Бун до сих пор была влюблена в Теда. Она хотела, чтобы он продолжал жить, пусть даже в тюремной камере. Так у них оставалось хоть какое-то будущее.

На следующее утро, 31 мая, Банди в суде зачитал ходатайство, в котором отказывался от услуг своих адвокатов. Для Минервы – как и для остальных членов команды защиты – это стало шоком. Тед утверждал, что не может полагаться на услуги людей, заведомо считающих его виновным. Тед не стал заключать сделку и стремительно катился к предсказуемому плачевному концу.

По его требованию место проведения было изменено, и процесс перенесли из Таллахасси в Майами. Судья, пятидесятитрехлетний Эдвард Коварт, обладал богатым юридическим опытом, успел поработать и адвокатом, и прокурором, и штат Флорида мог быть уверен, что дело находится в надежных руках.

Поначалу удача благоприятствовала Банди. Судья отказался принимать в