Украина против Донбасса. Война идентичностей - Евгений Вадимович Рябинин

– Никаких. Какие могут быть условия в подвале? Он же не предназначен для проживания. Подвал был поделен на несколько отсеков-комнат, наша семья из четырех человек ночевала в дальней комнате подвала еще с тремя людьми, т. е. семь человек в комнате площадью четыре квадратных метра. Женщины и дети спали на лавках и на полу на спортивных матах, я спал на стуле. Спать сидя очень неудобно, как вы понимаете, поэтому для меня было счастьем, когда пол был свободным и я мог переночевать на полу. Из одиннадцати ночей четыре ночи я спал на полу, и это было большим счастьем.

– Где брали воду?

– Мы купили несколько упаковок воды до 1 марта, когда работали магазины, но на весь период, конечно же, не могло хватить, поэтому ходили по воду к источникам. В Мариуполе у нас их несколько по городу, они и спасали весь город. Но не всегда удавалось принести воды, бывало, пойдешь – начинается сильный минометный обстрел, «азовцы» узнавали, куда люди ходят по воду, и специально обстреливали те места. Однажды ребята, которые были с нами в подвале, поехали на источник, а там висит граната РГД-5. Туда они больше не ездили.

– Сегодня проходят судебные заседания, на которых выясняется, что украинские военные расстреливали простых людей.

– Я общался со многими знакомыми и друзьями, они рассказывали, что были случаи, когда просто украинские снайперы стреляли по мирным ради развлечения, многие были под препаратами, поэтому население было для них, как мишени в тире. Один мужчина рассказывал, что заехал к ним во двор украинский танк и начал просто стрелять по жилым домам. От одного такого выстрела погибла вся его семья, сам он был тяжело ранен, но выжил.

– Конечно, война сама по себе ужасна, но какие ужасные моменты отложились в Вашей памяти?

– Собаки, очень много собак. Количество бродячих собак увеличилось в десятки раз. Люди, когда уезжали, не могли взять с собой своих домашних питомцев и просто выпускали их «на вольные хлеба». Несколько раз я лично видел, и другие люди тоже подтверждали, как по поселкам в частном секторе бегали собаки, и в их пасти были части людских тел: руки, куски мяса, часть ноги, это кошмарное зрелище. Кто из людей мог подумать, что они станут едой для бродячих обезумевших собак.

– Когда Вы решили уезжать и как это получилось?

– 14 марта мы услышали, что якобы сделали зеленый коридор и можно выезжать. Личной машины у нас не было, и мы не знали, что делать. Кроме того, жители нашего подвала, у которых были машины, приехали и сказали, что дома, которые были в соседнем районе, полностью в огне и боевые действия подбираются к нашему району, поэтому сидеть было бессмысленно, можно было попасть в серьезный замес. Первые несколько человек из нашего подвала выехали 15 марта, связи не было никакой, поэтому мы не знали, выехали они или нет. Весь день мы думали и вечером приняли решение оставаться, поскольку не было уверенности, что нас не обстреляют по дороге. Но утром 16 марта мы увидели, что началось серьезное движение в подвале, и многие начали собирать вещи. Сразу же мы приняли решение о том, что лучше уехать, поскольку потом вообще не уедем, т. к. личной машины у нас не было. Мы собрали самые необходимые вещи, погрузились и поехали. Спасибо ребятам, которые взяли нас с собой, мы очень им благодарны!

– Куда вы направились?

– Тогда было только одно направление безопасное – это Бердянск, выехали в 10 часов утра, а приехали далеко за полночь, хотя в нормальных условиях ехать минут 35 на машине, но это было не совсем нормальное время. Когда приехали, смогли разместиться в местном пансионате, было очень холодно, но были рады, что была горячая вода и можно было принять душ впервые за несколько недель.

– Вы долго там пробыли?

– В пансионате дня три, потом переехали в другой дом, там тоже были пару дней, и мы приняли решение ехать в Крым, после того как прилетел беспилотник прямо в российский корабль со снарядами, которые начали детонировать. Но это мы потом узнали, а сначала думали, что снова обстрел, у детей опять истерика, короче, не особо приятные воспоминания, хотя в Бердянске было, конечно же, намного спокойнее, нежели в Мариуполе. Но, на самом деле, мало выехать из горячей точки, самое тяжелое начинается потом – ты живешь в тотальной неизвестности, работы нет, денег нет, надежд нет, нет прошлой жизни, и ты не знаешь, что делать дальше. Но есть Бог, который посылает нужных людей, готовых помочь тебе, это и дает силы двигаться дальше.

– Что Вас поразило больше всего, когда Вы вернулись в Мариуполь?

– Объем повреждений. Когда мы выезжали, мы видели сгоревшие дома, частный сектор был тогда еще относительно целым, не было общей картины. Когда въезжали в город в июле 2022 г., были в полном шоке от увиденного и были большие сомнения относительно того, что город возродится. Были такие места в городе, когда проходили мимо них сразу же чувствовался трупный запах. Тогда еще не из всех домов достали погибших, а лето у нас очень жаркое, температура иногда поднимается до 35, и можете представить, что происходило с телами в такую жару. Очень много было мин и кладбищ во дворах домов – тогда ведь невозможно было хоронить на кладбище, поэтому, если кто-то погибал под обстрелами, его хоронили прямо у дома, потом уже перезахоранивали.

Также поразили очереди людей у полевой кухни, даже не сам факт очереди, а внешний вид людей – на лицах отпечатались усталость, безнадежность, непонимание того, как жить дальше и стоит ли вообще жить в таких условиях. Очень часто встречались люди с рюкзаками за плечами. Рюкзаки – это все, что у них осталось, они потеряли все – квартиры, нажитое имущество, работу, близких, и их жизнь вмещалась в одном рюкзаке.

– Чему Вы научились на войне?

– Спать сидя (смеется), есть яблоко, не оставляя огрызка. Если говорить серьезно, то не буду говорить банальных вещей – вроде ценить каждую минуту жизни и тому подобное. Вот Вы задали вопрос, а я и не знаю, как ответить. Если говорить о каких-то практичных вещах, например, как разводить и поддерживать костер, работать в команде, когда дрова искали по городу или заколачивали выбитые окна. Если говорить о каких-то высших вещах, не знаю, – просто понял, что жизнь может оборваться в любой момент и планировать что-то не имеет смысла. Сегодня