Последний заговор Гитлера. История спасения 139 VIP-заключенных - Иан Сэйер

ординарцев, Бартоли, вышел из дома и пошел обратно к автобусам, где осторожно подошел к Вингзу Дэю и Безумному Джеку Черчиллю. «С наилучшими пожеланиями от генерала Гарибальди, – сказал он. – Мой хозяин желает видеть вас как можно скорее»[528].

Бартоли вернулся в дом, и несколько минут спустя Дэй и Черчилль незаметно отошли от конвоя в том же направлении. Они тихо проскользнули внутрь.

Своих коллег-офицеров они обнаружили за кухонным столом, на котором стояло вино и наполовину съеденный жареный ягненок. Гарибальди, игравший роль хозяина, пригласил англичан сесть. Он горячо поприветствовал их на итальянском (Питер Черчилль переводил) и пригласил за стол разделить ягненка и кьянти. «Господа, – сказал Гарибальди, – я пригласил вас сюда, чтобы обрисовать ситуацию, как мы ее видим, а также потому, что полковник Ферреро обещал найти способ спастись, как только мы доберемся до Италии»[529].

Дэй сразу же вспомнил это обещание и то, как горько он сожалел, что поверил в него и отказался от плана спрятаться на крыше Дахау.

«В 45 метрах отсюда, в лесу за железнодорожным переездом, – продолжал Гарибальди, – лежит наша свобода». Он передал информацию, полученную от железнодорожника: сосновые леса поблизости кишели южнотирольскими партизанскими отрядами, насчитывавшими около тысячи человек. Железнодорожник мог предоставить несколько вагонов, чтобы отправить туда офицеров, собравшихся в этой комнате.

«Положение, таким образом, следующее, – сказал Гарибальди. – Если мы присоединимся к партизанам, которые пригласили меня стать их лидером, мы сможем окружить конвой и спасти всех пленных. Однако же наше отсутствие может поставить под угрозу жизни оставшихся. Я могу организовать все так, чтобы партизаны окружили конвой без нашего присутствия в их рядах». Гарибальди сделал паузу, пока Питер Черчилль переводил его предложение, затем продолжил: «Командир авиакрыла Дэй, могу ли я узнать ваше мнение?»

Дэй почувствовал энтузиазм и облегчение при мысли о побеге и хоть каком-то акитвном действии, но сохранял хладнокровие. Помолчав, он ответил: «В целом, я думаю, что второй план менее рискован для большинства. С нами есть женщины и дети, а также несколько пожилых людей. Их нужно защитить. Поэтому я считаю, что нам следует остаться с конвоем, чтобы мы могли одолеть СС, когда нападут ваши партизаны».

Гарибальди повернулся к Джеку Черчиллю: «А теперь ваше мнение, пожалуйста».

Безумный Джек бросил на Гарибальди свой, как всегда, воинственный взгляд. Он был слеплен из другого теста, нежели другие присутствующие там мужчины, и не испытывал никаких угрызений совести по поводу риска для других заключенных или, тем более, по поводу обеспечения их свободы. «Я думаю, нам следует бежать, пока есть возможность», – сказал он[530].

«Спасибо», – ответил Гарибальди. Затем он спросил мнение Ферреро, опытного лидера партизан.

«Я согласен с командиром авиакрыла Дэем».

Гарибальди посмотрел на лица сидящих за столом. «Господа, большинство голосует за второй вариант».

По предложению Дэя было решено, что нападение должно произойти следующей ночью, в воскресенье, 29 апреля. К тому времени заключенные должны получить жилье и, следовательно, находиться в большей безопасности. Нападение на конвой на открытой местности, вероятно, приведет к большему количеству жертв среди них, чем среди СС. Когда нападение начнется, заговорщики вместе с Сидни Доузом, Джимми Джеймсом и другими британцами нападут на эсэсовцев с тыла.

Гарибальди завершил встречу: «Мы все согласны с планом, который я сейчас приведу в действие. Благодарю вас всех».

Покидая коттедж, Питер Черчилль обнаружил, что восхищается самоотверженностью Гарибальди и Ферреро. Они могли просто раствориться в сельской местности, присоединиться к своим товарищам-партизанам, бросив других заключенных на произвол судьбы. Черчилль задавался вопросом, как бы он поступил в похожей ситуации, вернувшись в оккупированную немцами Англию после многих лет плена и обнаружив армию британских партизан в своем распоряжении. Поступил бы он так, как поступили итальянские офицеры?

Безумный Джек думал иначе. Когда они под дождем шли обратно к колонне, он сказал Дэю, что они упустили прекрасную возможность сбежать. Однако его это не слишком беспокоило – он признался Дэю, что планирует «свалить» ночью и отправиться в путь самостоятельно[531]. Вернувшись к автобусам и обнаружив, что несколько небольших групп заключенных – в основном молодых мужчин – взяли на себя смелость пойти в Нидердорф, Дэй и Джек Черчилль решили сделать то же самое[532].

Пока Штиллер пытался организовать размещение в городе, все больше случайных групп заключенных разбредались. Бадер отправился в Нидердорф, чтобы попытаться установить контроль. В ярости он метался из одного места в другое и вытащил одну группу заключенных-священников, включая Карла Кункеля, из таверны, где они нашли убежище[533].

На улице Кункель увидел генерала Георга Томаса и молодого адвоката Фабиана фон Шлабрендорфа в сопровождении англичанина Сигизмунда Пейн-Беста, которые входили в деревню[534]. Пейн-Беста заинтриговал Шлабрендорф, один из немногих, кто активно участвовал в заговорах с целью убийства Гитлера, сопротивлялся пыткам гестапо и все же выжил. Трое мужчин, скучающие и очень голодные, пришли в поисках пропитания. Когда они шли по улице к центру деревни, пробираясь сквозь толпы беженцев и немецких солдат, кто-то крикнул: «Томас! Томас!» Немецкий генерал, стоявший неподалеку, бросился вперед и обнял Томаса. Они были старыми друзьями[535].

Карл Кункель, наблюдавший за этой сценой, заметил, что оберштурмфюрер СС Штиллер тоже следит за происходящим. Выражение на лице Штиллера было очевидным – он знал, что теряет контроль[536].

Продолжая идти, Пейн-Бест и Шлабрендорф столкнулись с Антоном Дучей, который собрал еще нескольких бродячих заключенных и отвез их в отель «Голденер Штерн», где они могли поесть. Пейн-Беста переполняли радость и волнение от того, что он снова оказался в настоящем отеле. Там было чисто и тепло, и их быстро обслужила дружелюбная и заботливая хозяйка. После умывания заключенных отвели к длинному столу, где тирольские официантки в ярких красивых платьях подали им печень и тушеные грибы. Прозвучал вопрос: желают ли господа вина? Они определенно желали, и вскоре они смеялись и разговаривали, будто были группой отдыхающих.

В колонне же не было ни радости, ни смеха. Большинство заключенных остались в своих автобусах – те, кто был слишком запуган охранниками или не был достаточно здоров, чтобы под холодным дождем дойти до деревни. Были и другие, кто решил не бросать своих более слабых товарищей. Было холодно и неудобно; хотелось есть; среди них распространялся страх.

После встречи в коттедже Питер Черчилль вернулся в свой автобус и обнаружил, что там происходит небольшое восстание. Охранник СД в другом автобусе пил шнапс, как и большинство его товарищей, включая унтерштурмфюрера СС Бадера. Этот человек выпил бо́льшую часть бутылки и – силами нескольких заключенных и заручившись их одобрением – перестал что-либо соображать. Один заключенный вытащил бумажник