Сын ХАМАСа - Мусаб Хасан Юсеф

члена Кнессета и кабинета министров. Наконец через несколько месяцев все понемногу стихло.

Тем временем Марван продолжал добиваться освобождения Абдаллы – не только потому, что Абдалла снабдил его бомбами, но и желая, чтобы на свободе он убивал как можно больше израильтян. Ведь Марван Баргути был не только одним из вождей Второй интифады, но еще и террористом, который лично расстреливал солдат и поселенцев.

В конце концов Палестинская администрация освободила Абдаллу Баргути. Шин-Бет это привело в ярость.

А потом все окончательно слетело с катушек.

Глава двадцать первая

Игра

Лето 2001 – весна 2002

27 августа 2001 года израильский вертолет выпустил две ракеты по офису Абу Али Мустафы, генерального секретаря Национального фронта освобождения Палестины. Одна из ракет попала прямо в него, сидевшего за столом.

На следующий день более пятидесяти тысяч возмущенных палестинцев, не считая семьи Мустафы, пришли на его похороны. Мустафа выступал против мирного процесса и Соглашений «Осло». Однако, как и мой отец, он придерживался умеренных взглядов – мы много раз ходили слушать его лекции.

Израиль повесил на него девять взрывов машин, но все это неправда. Подобно моему отцу, он был политическим деятелем, а не военным. У израильтян против Мустафы не было абсолютно никаких доказательств. Я знаю это твердо. Но это не сыграло никакой роли. Они все равно с ним расправились – возможно, в качестве мести за бойню в пиццерии «Сбарро» или из-за массового убийства у дельфинария. Но скорее всего, так они просто отправили сигнал Ясиру Арафату. В дополнение к своей роли в НФОП Мустафа также был членом Исполнительного комитета Организации освобождения Палестины.

Две недели спустя, 11 сентября, девятнадцать террористов «Аль-Каиды» захватили четыре пассажирских самолета в Соединенных Штатах. Два врезались во Всемирный торговый центр в Нью-Йорке. Еще один самолет влетел в Пентагон в Вашингтоне. А четвертый упал в поле в округе Сомерсет, штат Пенсильвания. Всего погибло две тысячи девятьсот семьдесят три человека, не считая самих террористов.

Пока средства массовой информации изо всех сил старались ничего не упустить в разворачивающихся невероятных событиях, я, как и весь остальной мир, сидел и без конца просматривал репортажи об обрушении башен-близнецов и о белом пепле, засыпавшем, подобно февральской метели, манхэттенскую улицу Черч-стрит. Увидев кадры с празднующими на улицах Газы палестинскими детьми, я ощутил прилив стыда.

Теракт заодно обратил в пепел освободительную деятельность палестинцев: весь мир в один голос выступил против терроризма – любого, даже самого справедливого. Все последующие недели Шин-Бет думала, какие уроки можно извлечь из того, что впоследствии стало известно под простым названием «9/11».

Почему разведывательные службы США не смогли предотвратить столь масштабную катастрофу? Дело в том, что, с одной стороны, они действовали независимо, конкурируя друг с другом. С другой – полагались в основном на технологии и редко сотрудничали с террористами. Возможно, такая тактика оправдывала себя во времена холодной войны, однако идеи фанатиков победить технологиями сложно.

В отличие от американской, израильская разведка, как правило, делала ставку на человеческий ресурс. Израиль содержал бесчисленное множество осведомителей в мечетях, исламских организациях и на руководящих постах. У израильтян не возникало проблем с вербовкой даже самых опасных террористов. Они понимали, что у них всегда должны быть глаза и уши. А также интеллектуалы, способные связать все воедино – с учетом мотивов и эмоций, свойственных палестинцам.

Америка не понимала ни исламской культуры, ни ее идеологии. Это, в сочетании с открытыми границами и недостаточным вниманием к безопасности, сделало ее куда более легкой мишенью, чем Израиль. Тем не менее, несмотря на то, что моя роль шпиона позволила Израилю убрать с улиц сотни террористов, наша работа не смогла положить конец терроризму в целом – даже в такой крошечной стране, как Израиль.

Примерно месяц спустя, 17 октября, четверо боевиков НФОП вошли в Иерусалимский отель «Хайятт» и убили министра туризма Израиля Рехавама Зеэви. Они объявили это местью за убийство Мустафы. Несмотря на кажущуюся аполитичность, Зеэви был вполне очевидной мишенью. Он публично ратовал за то, чтобы сделать жизнь трех миллионов человек на Западном берегу и в секторе Газа настолько невыносимой, что они добровольно переехали бы в другие арабские страны. Не сдерживая себя в метафорах, Зеэви однажды поведал репортеру Ассошиэйтед Пресс, что некоторые палестинцы подобны «вшам», которых следует давить, как «раковую опухоль, разрастающуюся внутри нас»[34].

Око за око, и взаимные убийства продолжились. Как аукнется, так и откликнется – и в откликах недостатка не было.

К тому моменту я уже несколько лет упорно трудился, собирая по крупицам всю возможную информацию, способную помочь Шин-Бет остановить кровопролитие. Мы продолжали вести слежку за Мухаммедом Джамалем ан-Натше, Салехом Талахме и тремя другими фигурантами, спрятанными мною после их освобождения из тюрьмы ПА. Они несколько раз меняли место обитания, только через Салеха поддерживая со мною связь. Но мы сумели отследить остальных через семьи и их звонки по телефонам общего пользования.

Салех доверял мне: всегда сообщал, где живет, и часто приглашал в гости. Узнав его поближе, я осознал, что Салех мне в самом деле нравится. Это был удивительный человек – блестящий ученый, окончивший факультет электротехники с отличием, и один из лучших студентов Бирзейтского университета за всю его историю. Для него я был сыном Хасана Юсефа, хорошим другом и приятным собеседником.

Я проводил много времени с Салехом, его женой Мадждой и пятью их детьми (двумя мальчиками и тремя девочками). Старшего сына, как и меня, звали Мусаб. Маджда приехала с детьми в Рамаллу из Хеврона, чтобы провести немного времени с Салехом в его квартире-убежище. Тогда я еще учился в университете, и как-то раз вечером Салех спросил, как продвигается учеба.

– Есть какие-нибудь затруднения?

– Да, в экономической статистике.

– Хорошо, приноси завтра учебник, сядем вместе и позанимаемся. Преподам тебе маленькие индивидуальные уроки.

Когда я рассказал Луэю и другим сотрудникам Шин-Бет о его предложении, они обрадовались и сразу решили, что такие занятия станут хорошим прикрытием для сбора разведданных.

Но это было не совсем прикрытие. Мы с Салехом по-настоящему сдружились. Он неплохо поднатаскал меня, и несколько недель спустя я действительно без проблем сдал экзамен. Я полюбил как его, так и его детей. Я часто ужинал с ними, и со временем между всеми нами установилась прочная связь. Это были странные отношения, поскольку я знал, что Салех был чрезвычайно опасным человеком. Впрочем, как и я.

* * *

Однажды мартовским вечером 2002 года я сидел дома, когда в дверь вдруг постучали двое.

Заподозрив неладное, я спросил:

– Чем могу помочь?

– Мы