Украина против Донбасса. Война идентичностей - Евгений Вадимович Рябинин

Если вы знаете о войне только из рассказов своих бабушек и дедушек или читали о ней в книгах, вам повезло. А что такое война на самом деле? Николай Чуксин в своей книге «Косово глазами постороннего», на мой взгляд, дал самое емкое описание войны без прикрас: «война – это визг перепуганных насмерть детей, это сладкая вонь гниющих трупов и горький запах кордита, это собаки, лижущие бурые слегка застывшие лужи крови около скрюченных тел, это ужас, пропитавший сам воздух и проникающий в самую сердцевину вашего спинного мозга. Это липкая и несмываемая грязь – на теле и на душе».

Когда я смотрел очередной выпуск новостей с сообщениями из Югославии, на экране мелькали репортажи с колоннами беженцев. Кем они были для меня и для многих миллионов людей, которые смотрели эти репортажи? Это прозвучит, возможно, цинично, но это был лишь выпуск новостей; эти люди, которые лишились своей нормальной жизни, были всего лишь новостью, о которой все забывали, как только заканчивалась информационная передача. Не знаю почему, но тогда, в далеком 1992 г., из репортажей мне в память врезалось название только одного города – Баня-Лука. Возможно, потому что немного забавное название для нас, русскоязычных, а возможно, просто оно часто мелькало в репортажах. Потом агрессия против Багдада, затем длительные переговоры по Косово и Метохии и 24 марта 1999 г. – эта дата начала моей ненависти и презрения к государству под названием США, поистине сатанинскому, которое ничего, кроме страданий, не может дать остальному миру.

Никогда не думал, что это произойдет со мной, но теперь я – тоже беженец. Звучит, если честно, неприятно, как будто я что-то украл или опустился на самое дно. Я теперь тоже обычная новость для кого-то, кто забудет обо мне после окончания блока новостей; хотя нет, это раньше мы смотрели новости, сейчас мы пролистываем новостные заголовки в Телеграм-канале, поэтому я – обычный заголовок, который пролистывают и забывают через несколько мгновений. Ни в коем случае не подумайте, что я жалуюсь; нет, напротив, все эти события сделали меня сильнее, как бы банально это ни звучало, главное – изменило отношение к жизни, теперь я знаю, что жизнь может закончиться в любой момент и ты не знаешь, когда это произойдет – когда ты будешь спать в подвале и прилетит снаряд, когда ты пойдешь на поиски воды и прилетит мина, а может, ты выйдешь, чтобы вылить ведро с мочой и тебя «снимет» снайпер. Вот последнее – это самое неприятное – умереть с ведром, приспособленным под туалет. И в данный момент не имеет никакого значения, кем ты был до этой ситуации, сколько у тебя было денег и как часто ты отдыхал за границей; для мины или снаряда, выпущенных с другой стороны, не имеет никакого значения, главное – кем ты стал после всего этого, чему ты научился и что ты теперь можешь дать обществу, для которого ты так и останешься – заголовком в Телеграм-канале.

Вы никогда не обращали внимание на людей, которые проходят мимо вас, стоят с вами в очереди, едут в общественном транспорте? Кто-то из них может быть беженцем, просто он растворяется в толпе и пытается решить свои проблемы сам; он ничего не просит, он просто хочет снова вернуться к своей старой жизни, которой уже нет.

Перефразируя великого русского классика, хочется сказать, что все беженцы похожи друг на друга, каждый беженец несчастен по-своему. Но что их объединяет, так это желание вернуться в свой дом, почувствовать тепло от готовящегося обеда, сесть за рабочий стол и бросить взгляд на семейную фотографию, которая была сделана во время предновогодней фотосессии. Знал ли он тогда, что станет с этой фотографией позже. Она также стоит на столе, покрылась слоем пыли, и она ничего не скажет посмотревшему на нее мародеру, который зашел в ваш дом, чтобы найти что-то ценное. Эта фотография не имеет ничего ценного для него, в отличие от тех, кто на ней запечатлен, ведь в тот момент они были очень счастливы, они строили планы, готовились к празднованию Нового года, думали о подарках и о том, чтобы обязательно выпал снег в новогоднюю ночь, чтобы снег напомнил о том, как в далеком детстве ничего особо и не нужно было, кроме снега, мандарин и елки. Но не всегда происходит так, как мы того желаем, – кто-то же должен стать новостью в ленте Телеграм-канала.

Что было самое страшное? Умереть? Просто умереть – это не самое страшное, самое страшное – осознавать тот факт, что если ты умрешь, то что будет с твоими детьми, кому они будут нужны в тот момент, когда каждый пытается выжить сам и в этот момент совсем не до чужих детей. А может, когда твоя дочь во время очередного обстрела смотрит на тебя таким пронзительным взглядом, ничего не говорит, но ее взгляд как будто кричит «Сделай же что-нибудь, я не хочу умирать, мне же всего шесть лет!». Или когда твои дети в центре для беженцев роются в коробке из-под телевизора со старыми игрушками, которые местные жители принесли, чтобы как-то скрасить боль и переживания детей-беженцев! Или когда ты стоишь в очереди, чтобы получить пакет с макаронами и консервами и ты чувствуешь полное унижение по сравнению с той жизнью, которая у тебя была раньше. Но это все позади, можно долго «ныть» и жаловаться, а можно просто заново строить свою жизнь и обязательно на твоем пути попадутся порядочные и добрые люди, которых ты даже не знаешь и никогда не встречал, но они не отвернутся от твоей проблемы. И, как ни странно, с самого начала на моем пути встречались люди, которые сами в свое время были беженцами. Видимо, беженцы притягивают друг друга, поскольку каждый из них знает, что теперь мы – все беженцы.

И мы бежим непонятно куда и непонятно зачем, хотя нет – чтобы выжить, выжить в том аду, который начинается после бегства от войны, когда ты пытаешься вернуть своим детям хотя бы небольшой процент того детства, который был у них до войны. И чтобы вытереть пыль с фотографии твоей семьи, когда все было еще по-другому. И мы все куда-то бежим – за карьерой, за деньгами, за земными благами, кто-то бежит от войны, а кто-то бежит от себя.

Теперь мы – все беженцы. Но куда бы ты ни шел, перед твоими глазами будут возникать образы из прошлой жизни, образы войны, и