Йохен Ланг - Протоколы Эйхмана.Записи допросов в Израиле

ЛЕСС. От Кальтенбруннера-младшего?

ЭЙХМАН. Младшего, да, старший ведь уже умер к тому времени. На границе чемоданы открывать не понадобилось. А контора гауляйтера Верхней Австрии была совсем рядом с вокзалом. Я отдал письма, долго ждал в приемной, наконец, мне велели войти к гауляйтеру Боллеку. Я ему сказал, почему я приехал, и спросил, не знает ли он, как мне устроиться в "Вакуум ойл" в Баварии. А он на это ответил, что будет лучше, если я сначала послужу в солдатах. Самое время поучиться маршировать. И я сказал себе: ладно, так буду солдатом! Мне же ни о ком не надо было заботиться. После этого меня отправили в Клостер-Лехфельд.

ЛЕСС. Это была школа или казарма?

ЭЙХМАН. Это бывший полигон, еще со времен Первой мировой войны, от старой армии. Там стояли бараки, множество бараков; поблизости монастырь - пивоварня. Хозяйство это было явно старое, еще там была большая столовая, а обучением занималась баварская полиция. Все это называлось "Австрийский легион".

ЛЕСС. Лехфельд был лагерем и СА и СС?

ЭЙХМАН. Так точно! В Лехфельде располагался полный батальон СС, три роты; это, пожалуй, больше 500 человек. А от СА еще гораздо больше. Там занимались строевой подготовкой, в основном - пехота и саперы. Саперы обучались как штурмовая группа. Отбирал туда исключительно врач; крепких парней брали в штурмовой отряд, остальных - в пехоту. Я служил в штурмовой группе, так как в то время был покрепче, чем сегодня. В основном нас обучали уличному бою. У меня был более или менее приличный почерк, и вскоре меня назначили ротным старшиной, фельдфебелем, и велели вести учет, ротную канцелярию. Во время подготовки к партийному съезду, кроме военного обучения, мы целыми днями маршировали колонной по 12 человек в шеренге. Потом, это, наверное, было в октябре 33-го, я получил приказ явиться в город Пассау к штурмбаннфюреру фон Пихлю; он был в те времена начальником штаба связи рейхсфюрера СС в Пассау. Задача штаба связи, который состоял человек из восьми или, может быть, из десяти, заключалась в постоянном патрулировании баварско-австрийской границы вместе с пограничной стражей. Ведь в то время днем и ночью шли в Германию беженцы из Австрии; их надо было принимать и устраивать. Тех, кто состоял в СА или СС, направляли в "Австрийский легион". Еще переправляли пропагандистские материалы из Баварии в Австрию. Служба была однообразной, но для меня это было хорошее время, потому что там Баварский лес, который прямо-таки копия мюльфиртельских лесов, моей второй родины. Первой я вообще не помню, внутренне я чувствую родиной Австрию. Мне там было очень хорошо. Питались мы у мясника, там продавались горячие колбасы и картофельный салат. Меня штурмбаннфюрер фон Пихль сделал своим помощником. Мелкие дела я мог решать по своему усмотрению - он давал мне небольшие суммы в рейхсмарках, марок 50, я думаю, и я платил за обед для всех, покупал мыло и все такое и потом отчитывался. Еще мне поручали писать письма и отчеты в Мюнхен в управление рейхсфюрера СС. Это было пустое, должен сказать, дохлое время, и я полагал тогда, что у господина фон Пихля есть и личные интересы в Пассау; это был человек, любящий хорошо пожить, человек с хорошими манерами, и я думал, что тамошние дамы немало занимали его внимание. Строго говоря, работа штаба связи никакой пользы не давала. Наверное, постепенно это поняли и вышестоящие, потому что после Рождества 1934 г. штаб этот упразднили ,и все мы отправились маршем в Дахау. Я к тому времени дослужился до первой звездочки в петлице, т.е. стал унтершарфюрером, унтер-офицером.

ЛЕСС. Что было дальше, в Дахау?

ЭЙХМАН. Там царил строгий военный распорядок дня, с каким я до тех пор знаком не был. Мы были батальоном полка "Германия", состоявшего только из австрийцев. Нас поместили за оградой концентрационного лагеря в огромном железобетонном пакгаузе, бывшем складе боеприпасов; спали мы там в три этажа, друг над другом.

ЛЕТОПИСЕЦ. Служившая во время Первой мировой войны для складирования боеприпасов, местность вблизи городка Дахау севернее Мюнхена использовалась национал-социалистами с 1933 г. в качестве концентрационного лагеря для политических противников и евреев. Там же занимались военной подготовкой "партийных отрядов". Обращение с заключенными концлагеря было таким, что для любой оппозиции уже само имя городка звучало угрожающе.

ЭЙХМАН. Концентрационный лагерь охраняли баварские эсэсовцы. У них были череп и кости на петлицах. Мы, австрийцы, называли их "мертвоголовыми". У нас на петлицах были рунические знаки СС и арабская цифра "1".

ЛЕСС. Кто были там ваши начальники?

ЭЙХМАН. Нашим начальником был одетый в эсэсовский мундир майор прусской полиции. Ротными командирами были гауптштурмфюреры, тоже одетые в эсэсовскую форму офицеры прусской полиции. Командиры гарцевали на лошадях впереди своих подразделений, пехоты. Это была обычная строевая подготовка, такая же, как в рейхсвере. Об играх в штурмовые группы, как в Лехфельде, здесь и речи не было. Все происходило по правилам военной дисциплины. Я оставался там до сентября 1934 г. Незадолго до того я услыхал, что в службу безопасности рейхсфюрера будут набирать людей, которые уже служили. У нас это вовсю обсуждалось, потому что суровая жизнь в воинской части многих не устраивала. Мне это было безразлично, меня не устраивало только однообразие службы. Все время одно и то же. О том, как мало значили для меня суровые условия, говорит один пример, который я потом часто приводил моим подчиненным офицерам и унтер-офицерам. Дело было еще в Лехфельде, обычная муштра, и, как обычно, нам приказывали ползать по-пластунски: в камышах, по щебенке; потом это ведь запретили... Уже после первых таких занятий люди обращались в санчасть, чтобы им дали освобождение. Я считал, что с нами поступают несправедливо, но, сжав зубы, ползал и ползал, ободрал себе все локти, а на перевязку не пошел. После обеда опять звучало - "по-пластунски!", и моя самодельная повязка тут же слетела. Коротко и ясно - кожа на обоих локтях была содрана. А я упрямился. Меня заметили, и я получил повышение. Так что не тяготы военной службы в Дахау побудили меня задуматься: как отсюда убраться? Просто убийственное однообразие. И когда я услышал, что в службу безопасности рейхсфюрера СС будут набирать людей, я подумал, что это очень приличная возможность.

ЛЕСС. Рейхсфюрера СС звали Генрих Гиммлер?

ЭЙХМАН. Так точно! Я думал - вот сидишь в машине, следишь за всем, многое увидишь, сегодня здесь - завтра там. Я попросил отпуск для поездки в Мюнхен. Основание: обратиться в службу безопасности с просьбой о зачислении. Там мне дали заполнить анкету и отправили обратно в Дахау. Долго я ничего не знал и думал уже, что ничего не вышло.

ЛЕТОПИСЕЦ. Появление в СС службы безопасности началось с недоразумения. Когда Гитлер и Гиммлер пришли к мысли о создании разведки для работы в других партиях и слежки за товарищами в собственной партии, своего рода секретной службы, - они стали искать человека, у которого был бы какой-то опыт в таких делах. Кандидатом оказался Рейнхард Гейдрих, бывший лейтенант морского флота, который указал в документах, что прошел обучение как офицер разведки - работа с радиопередатчиком, шифровальное дело и т.п. Гиммлер же решил, что Гейдрих работал в службе шпионажа. И в июне 1931 г. ему поручили организовать СД - службу безопасности и руководить ею.

ЭЙХМАН. Но однажды днем в Дахау меня вызвали в штаб батальона. Мне сообщили, что я откомандирован в службу безопасности рейхсфюрера СС, исполнение - немедленно. Я получил командировочное предписание в Берлин, на Вильгельмштрассе, 102... Нет, не Принц-Альбрехтштрассе - там же было управление тайной государственной полиции, гестапо.

ЛЕСС. Где находилось управление службы безопасности?

ЭЙХМАН. На Вильгельмштрассе, 102, в Берлине, во дворце Гогенцоллернов было управление. А теперь про мое большое разочарование. Я представлял себе это так, как увидел в журнале, в "Мюнхнер иллюстрирте": вслед высокому начальству катит команда СС, они стоят на подножках автомобиля, они сопровождающие, охрана! Все это я и спутал с Имперской службой безопасности. О том, что теперь мне предстояло, я не имел до тех пор никакого понятия... Так вот, я прибыл на Вильгельмштрассе рано утром - ехал всю ночь, - доложил о себе, и меня тут же отправили в...

ЛЕСС. К кому вы должны были явиться в Берлине?

ЭЙХМАН. Я этого уже не помню, а моим непосредственным начальником стал там унтерштурмфюрер Петерсен. В комнате мне дали кровать с постельным бельем в синюю клетку, ведь в документах было записано: "неженат", т.е. холост, так что меня поместили в казарму. Если женюсь, тогда можно переехать. В этой комнате спали 12 человек. Я был не единственный, кто уже служил, а теперь должен начинать все сначала. Унтерштурмфюрер Петерсен предупредил: держать все в тайне, все секретно-секретно! После этого меня привели к присяге. Потом, уже много позже, мне бывало просто смешно, но сначала... Я ведь пришел из казармы, много времени проводил на свежем воздухе, и мне было не по себе - ходить по дворцовым залам в грубых сапогах, следить все время, чтоб не поскользнуться на паркете... Я шел мимо гроба, там лежал какой-то скелет. Это первое, что я там заметил. Только позже узнал, что меня вели через зал масонского музея. Я, наверное, слегка обалдел и пугался, не мог прийти в себя. Я же собирался в охранную команду, в сопровождающие! Я думал, что служба безопасности рейхсфюрера - это следить, чтобы с ним ничего не случилось, покушения чтобы не было, и все такое. Так я это себе представлял. Нас потом отвели в огромный зал в том дворце, там полно было ящиков с картотеками, а в углу работал за письменным столом шарфюрер, это был наш начальник. Здесь я испытал первое отвращение к тому, чем мы занимаемся. Мы должны были расставить по алфавиту какую-то картотеку "вольных каменщиков". Мы ее тщательно сортировали по алфавиту, чтобы ничего не перепутать... Я вообще ничего не слышал раньше о масонстве, никак этого не представлял себе. Иногда мимо нас проходил штурмбаннфюрер. Это был, как мы слышали, начальник всего этого дела. Когда появлялся начальник от штурмфюрера и выше, нам полагалось вскакивать, становиться по стойке "смирно" и ждать, что прикажут. Обычно это было "вольно, продолжать!".