Марина Цветаева - Тетрадь первая

Минута — 12-го авг<уста> 1923 г.

* * *

Есть час Души [199]: варианты:

С глаз — все завесы! Знай — гроза —

Душа! Грозы же час —

Час запахов. В тот час глаза

Растут и царства в нас

* * *

С глаз — все завесы! Все пуды

С подошв! Все звёзды — в пруд!

Час запахов. В тот час сады,

Растут, глаза растут.

* * *

Есть час Души — 14-го нов<ого> авг<уста> 1923 г.

* * *

Дошли ли до Вас мои письма от 26-го и 28-го июля, последнее, согласно Вашей просьбе, по старому адр<есу>. Никогда бы не решилась тревожить Вас в Вашем молчании, если бы не страх совершить несправедливость, приписав Вашей сознательной воле то, что м. б. объясняется своеволием почты. Вкратце: я писала Вам дважды и ни на одно из писем ответа не получила. Последнее что я от Вас имела — открытка с просьбой писать по старому адресу. (Ровно три недели назад.)

Если мои письма дошли — всякие объяснения Вашего молчания — излишни. Равно как всякие Ваши дальнейшие заботы о моих земных делах, с благодарностью, отклонены. Мне останется только просить у Вас прощения за ошибку дверью, что — наперед и наугад — в этих строках и делаю.

Итак, жду только «да» или «нет». Это из всех слов, в конце концов, всё-таки самые содержательные.

МЦ.

Адр<ес мой до 1-го окт<ября> прежний, дальше — не знаю, ибо переезжаю.

P. S. Был у Вас от меня с оказией около 30-го июля один человек, но ничего, кроме пустоты и извёстки в Вашей квартире, не нашел. — «Там давно никто не живет».

* * *

(Приписка чернилом:)

Не скрою от Вас — и в этом м. б. мое предельное великодушие — что Вы одна из моих горчайших и жесточайших обид за жизнь.

* * *

Между нами клинок двуострый [200] (Б. П.) — варианты:

1. Но бывает такая примесь

  Прерий в ветре и бездны в губ

  Дуновении

2. Но бывает такая примесь

  Прерий в ветре, такая вслух

  Тайна сказана. Меч, храни нас

  От бессмертных душ наших двух!

Двух? Но это тела — по счету!

* * *

Двух? Но если

    — двое сказать — кто смог?

Нет, от нашей | единой крови,

           этой |

От которой — потек клинок!

* * *

                        магнолий |

Губы — что! Лепестки из боли |

         —

Нет, от нашей единой воли,

От которой — потек клинок!

* * *

Боль и сласть — равенства знак

* * *

Но бывает такая примесь

Прерий в ветре и бездны в губ

Дуновении… В рай не примут?

Так в аду — даром сожгут!

* * *

Но бывает такая примесь

Прерий в ветре и бездны в губ

Дуновении…        ринусь

Как пловец — в черную глубь!

* * *

     Меч, храни нас

От беды — пущей меча!

* * *

Слушай (вот уж шепчу) срываясь

С неба (вот уж к плечу) звезда

В море падает… Острова есть

* * *

(Кончено 18-го авг<уста> 1923 г.)

* * *

Любовь, любовь,

Вселенская ересь двух!

* * *

Гудят провода,

На них воробьи —

Как воры…

* * *

Руками держи

Любовь свою, мни

Тискай!

Правами вяжи!

Глазами вражды, сыска

Гляди — На груди

* * *

Курьерская гарь

К большим городам —

Не к вам мы!

Я думала встарь

Что — по проводам

Телеграммы

Идут: по струне

Спешащий лоскут:

«Срочно».

Сама по струне

Хожу — вся душа —

В клочья!

Мне писем не шлют

Последнее Шах —

Отнял.

Бумажный лоскут

Повисший в ветрах —

Вот я…

* * *

Пространство — стена

Но время — брешь

В эту стену.

* * *

Душа стеснена.

Не стерпишь — так взрежь

Вены!

Пространство — стена,

Но время — брешь

В эту стену.

<Вдоль правого поля, напротив последнего фрагмента:> Время, т. е. смерть, т. е. конец пространству и времени.

* * *

(Без рук не обнять [201]: варианты)

Прав — только сосед…

* * *

Иначе — звезда

Сглазит!

* * *

(24-го авг<уста> 1923 г.)

* * *

Всё меня отшвыривает, Б. П., к Вам на грудь, к Вам в грудь. Вас многие будут любить и Вы будете знаменитым поэтом, но никогда и ни в ком Вы так не прозвучите, я читаю Ваши умыслы.

* * *

(Меж нами — десять заповедей [202]: варианты:)

И плакала бы, и плакала бы

Пока не стало глаз.

* * *

Час сей — года накапливался…

(века?)

* * *

Теки ж, теки же, огненная,

На глиняные пески!

Страсть, по частям распроданная,

Расплёванная — теки!

* * *

Отчаянием, раскаянием —

Испариною с чела!

* * *

Тóржищам

* * *

Господи! Злые — люди!

Вот я и девой

Блудною вышла.

Каждый хвалил мои груди

Сердца ж под левой —

Никто не слышал.

Господи! Злые — дети!

* * *

Господи! Злые — тоже

Слуги твои.

* * *

Дитя моей души! Беру Вашу головку к себе на грудь, обнимая обеими руками и — так — рассказываю: я за этот месяц исстрадалась. Вы действительно дитя мое — через боль. Достоверности следующие: ни на одно из своих последних писем я не получила ответа, мое последнее письмо опущенное мною самой в Праге 2? числа пропало, как и Ваше последнее. Станьте на секунду мною и поймите: ни строки, ни слова, целый месяц, день за днем, час за часом. Не подозревайте меня в бедности: я друзьями богата, у меня прочные связи с душами, но что мне было делать, когда из всех на свете в данный час души мне нужны были только Вы?! О, это часто случается (NB! кстати, не оправдание и даже не объяснение: чаще всего случаются — низости. 1932 г.) собеседник замолк (задумался). Я не приходо-расходная книга, я — сплошной расход и сплошной кредит. Моя главная забота всегда: не болен ли? Жив — значит, мой! Но с Вами другое: напряжение мое к Вам и Ваше ко мне (?) было таково (о как я не знаю, не знаю, не знаю другого!) что молчание здесь было явной злой волей: злой, п. ч. мне было больно, волей, п. ч. этого другой и хотел. Я непрерывно о Вас думала, я ни о чем другом не думала — о, Вы не знаете меня! — Мои чувства — наваждения, и я безумно страдаю! Вначале это был сплошной оправдательный акт: невинен, невинен, невинен, это — злое чудо, знаю, ручаюсь, верю! Это — жизнь искушает. Дорвусь. Дождусь. Завтра! Но завтра приходило, письма не было, и еще завтра, и еще, и еще: Я получала чудные письма — от друзей, давнишних, и совсем от чужих, все точно сговорились, чтобы вернуть меня в (постоянное) чувство: себя, вернуть мне себя, меня — себе — да, я читала письма и радовалась и отзывалась, но что-то внутри щемило и ныло и выло и разгоралось и гасло (не гасло!) настоящий нож в сердце, не <пропуск одного слова> даже во сне. Две недели прошло, у меня отстоялась горечь, я брала себя за голову и спрашивала (вслух) — За что? Ну, любит магазинную (или литературную) барышню, — ну, а я-то при чем? Я-то что сделала? Нет, барышня — вздор, это просто — жест игрока (для 20-ти л. — недурно!) — дал — возьму обратно. Заставить страдать (l’éternel masculin [203]). Но, друг, я не из тех, льстящихся на плеть, как только я вижу, что другой — нарочно (мучает), я сразу перестаю страдать. Мне смешно. И если мне все эти недели ни разу не стало смешно — то только потому, что уверенности в Вашем мучительстве — у меня не было. (И — глупо: зачем плеть, когда всё само плыло Вам в руки, так плыло Вам в руки, такое — всё! Когда вся тайна, вся сила, вся чара были в правде: в абсолютной безмерности чувств?!) Если Вы игрок, Ваша ставка — проиграна.

И такая боль потери, такая обида за живую мою душу, такая горечь, что — не будь стихи —. О, мне этого хотелось: чужого и тупого тела, без души (говорят, что бывает!), чтобы и помину не было о душе, зачем душа, когда ее так топчут? И не Вам месть — себе: за все ошибки, все промахи, за эти распахнутые руки, вечно хватающие воздух.

Друг, я не маленькая девочка (хотя, в чем-то — никогда не дорасту) — жгла, обжигалась, горела, страдала — всё было! — но так разбиваться, как я о Вас разбилась — ни о кого, никогда. Это была ставка доверия, поймите. Я оборвалась с Вас как с <фраза не окончена>

Последние дни (третьего дня, вчера) я уже чувствовала к Вам шутливое презрение, я знала, что Вы и на это письмо не ответите и с губ моих, с самого края их, уже неудержимо рвалось: хам!

* * *

Я получила Ваше письмо. Я глядела на буквы конверта. Я еще ничего не чувствовала. (Я не из плачущих, слез не было ни разу, не было и сейчас.) Я еще не раскрывала письма. Внутри было — огромное сияние. Я бы могла заснуть с Вашим невскрытым конвертом на груди. Письмо было — во мне. Этот час был то, к чему я рвалась — ну-ка, помножим? В сутках — 24 часа, а дней всех прошло 32. 24x32 <запись вычисления в столбик> =768 часов, о, я не преувеличиваю, Вы меня не знаете, — узнайте меня! Это письмо было предельным осуществлением моей души, я свою душу держала в руках. — Вот. —