Копейский маньяк: История жизни и преступлений Вячеслава Яикова - Алексей Михайлович Решетун

2008 г. был помещен Вячеслав Яиков. Доставили его, как помнит читатель, в стабилизированном состоянии, после того как он довольно длительное время пожил дома с мамой. Интересны наблюдения персонала, сделанные в первый месяц после помещения Яикова в палату:

…Напряжен. Содеянное отрицал. Заявлял: «Я ничего не совершал, был дома, меня били милиционеры и заставили все подписать». Критика отсутствовала. Фон настроения был снижен. Первое время в отделении был напряжен. Конфликтовал с больными по бытовым вопросам. Содеянное отрицал: «Меня мусора подставили». Тяжести содеянного не осознавал. Психически больным себя не считал. Легко аффектировался на неудобные для него вопросы. Отношение к лечению было крайне негативным. Фон настроения был снижен. На замечания раздражался, грубил. В процессе лечения исчезла напряженность, грубость, конфликтность. С больными установились ровные отношения. Бредовые идеи редуцировались. Лечение стал принимать без принуждения. На замечания стал реагировать правильно. Выровнялся фон настроения. Включился в трудовые процессы. В настоящее время спокоен. Продуктивной психосимптоматики нет. Критические способности к содеянному и болезненным переживаниям отсутствуют. Мышление непродуктивное, замедлено по темпу. Память и интеллект снижены. В рамки режимных требований укладывается. Медперсоналу подчиняем. Конфликтные ситуации не создает. Круг интересов ограничен бытовыми вопросами. Аффективных вспышек, асоциальных тенденций нет. Фон настроения ровный.

Не надо думать, что водворенные в психиатрическую больницу специализированного типа с интенсивным наблюдением преступники круглосуточно сидят связанными в палатах-камерах; совсем нет. В режиме дня есть время для прогулок, обязательным элементом времяпрепровождения является трудотерапия, с больными проводится и воспитательная работа. Первый стресс после попадания в больницу рано или поздно проходит, и человек приспосабливается, даже будучи психически больным. Люди проводят в таких условиях многие годы, иногда всю жизнь, больница становится домом, а медицинский персонал – семьей. Будучи студентом и выбирая врачебную специальность (был у меня в жизни такой короткий период), я побывал в различных психиатрических лечебницах и наблюдал отношения между медицинским персоналом и больными. Почти в каждой обычной психиатрической больнице имеются так называемые надзорные палаты, где во время проведения стационарной психиатрической экспертизы содержатся люди, совершившие преступления. Это такой лайтовый вариант психиатрической больницы с интенсивным наблюдением. Так вот, я ни разу не замечал какого-то издевательского или откровенно грубого отношения к таким пациентам со стороны самого разного медицинского персонала. Разумеется, иногда сотрудник может повысить голос или даже разговаривать в приказном тоне, но издевательств или физического насилия я не наблюдал никогда. К тому же надо понимать, что психические заболевания или состояния бывают разные. При некоторых из них человек в принципе остается социально адекватным, способен существовать без посторонней помощи и сам себя обеспечивать, в других же случаях пребывание в психиатрической клинике для больного – благо, поскольку способствует сохранению его жизни и здоровья.

3 апреля 2009 г. в 13:10 в соответствии с постановлением Челябинского областного суда от 11 сентября 2008 г. вещественные доказательства (одежда с трупов) по уголовному делу № 864 135 были уничтожены во внутреннем дворе здания прокуратуры Челябинской области. Уничтожение вещественных доказательств производилось путем сожжения в мусорном баке, о чем составлен акт, подписанный тремя сотрудниками правоохранительных органов, включая старшего следователя Евгения Бабича.

На этом в деле Вячеслава Яикова можно было бы поставить точку. Многолетняя работа правоохранительных органов завершилась, преступник получил то, что положено по закону. Однако на сцене вновь появляется Вера Ивановна, и не просто появляется, но начинает активно действовать. Мы уже рассказывали про жизнь и характер этой женщины, и она, лишенная единственного смысла ее жизни – сына, не могла просто так принять факт разлуки с ним. Она начала писать жалобы. Она вновь жаловалась на всех: на журналистов, которые предвзято рассказывали о ее Славе; на экспертов, которые неправильно провели экспертизы; на следователей, которые не учитывали все факты и замалчивали, по ее мнению, многие принципиальные моменты; на суд, который вынес несправедливое решение. Требовала исключения из материалов дела экспертиз, протоколов осмотра мест происшествий, предъявляла медицинские документы, способные, по ее мнению, освободить сына из клиники… Писала в коллегию по уголовным делам Верховного суда РФ, в общественные и многие другие организации. Ее многостраничные жалобы занимают довольно много места в 13 томах уголовного дела. На свои воззвания Вера Ивановна получала мотивированные отказы, которые ее ничуть не удовлетворяли, и она писала новые жалобы. Год проходил за годом, но Вера Ивановна не сдавалась. Славу она регулярно навещала, отправляла ему посылки с продовольствием, а процессу восстановления справедливости отдалась полностью и бесповоротно.

Когда все способы в России были исчерпаны, остался только один: обратиться в Европейский суд по правам человека в Страсбурге. Были ли у Веры Ивановны сомнения насчет целесообразности подачи жалобы в это учреждение? Ни одной секунды. Жалобу составили, подали, и дело «Яиков против России» № 39 317 было принято в работу ЕСПЧ. Само интересное, что Европейский суд частично удовлетворил жалобу Веры Ивановны и признал нарушения, допущенные российским правосудием. Это была очередная победа в борьбе матери за судьбу сына. Немедленно после получения решения ЕСПЧ Верой Ивановной была написана жалоба в коллегию по уголовным делам Верховного суда РФ, а заодно – непосредственно президенту Российской Федерации. В жалобе Вера Ивановна просила пересмотреть уголовное дело в отношении Яикова ввиду вновь открывшихся обстоятельств, что, по ее мнению, было установлено в ЕСПЧ, а также ввиду фальсификации данных уголовного дела следственной группой. Вот так, ни больше ни меньше. 5 сентября 2018 г. в Москве состоялось заседание Президиума Верховного суда РФ, на котором присутствовали восемь судей, включая председательствующего и судью-докладчика. Находились здесь и Вера Ивановна с двумя адвокатами. Слава Яиков тоже принимал участие, но по видеосвязи. Считаем нужным полностью привести речь Веры Ивановны:

Обращаюсь к вам в защиту сына, инвалида детства по психиатрическому заболеванию, умственно отсталого Яикова. 18 сентября 2003 г. сын впервые не ночевал дома. 19 сентября в 7 часов утра приехали милиционеры и сообщили, что мой сын в милиции. Я сказала им, что он инвалид по психиатрическому заболеванию, и пошла в дом собрать вещи для сына. В этот момент в дом вошли два милиционера и сказали, что будет проводиться обыск. Целый день с милицией и понятыми мы ждали, когда привезут ордер на обыск. В 18 часов вечера ордер привезли и произвели обыск. Как потом оказалось, в этот день с утра началась фальсификация уголовного дела в отношении Яикова по подозрению в убийстве шести человек. На тот момент в г. Копейске прошла серия убийств девушек и женщин, преступники не были найдены, а жители города требовали поимки убийц. Яикова задержали ночью 19 сентября, а утром сразу же начались следственные действия. Следователь прокуратуры Челябинской области и назначенный им защитник, зная, что Яиков – инвалид детства по психиатрии, в нарушение ст. 196 УПК РФ, согласно которой назначение судебной экспертизы обязательно, если необходимо установить психическое состояние подозреваемого, когда возникает сомнение в его вменяемости и способности самостоятельно защищать свои права и законные интересы в уголовном судопроизводстве, начали проводить с подозреваемым Яиковым следственные действия, которые продолжались 1 месяц 20 дней. За это время были составлены протоколы допроса Яикова об убийстве шести человек. Явки с повинной были составлены уже после протоколов допроса. Проведены следственные действия по проверке показаний Яикова на месте происшествия с проведением аудио- и видеозаписи на кассеты. За 1 месяц 20 дней проведения следственных действий в результате побоев, угроз, уговоров Яиков подписал протоколы допроса и получил депрессивный эпизод тяжелейшей степени с психотическими симптомами. После этого, в декабре 2003 г., согласно ст. 196 ч. 3 УПК РФ следователь назначил Яикову судебную экспертизу в Челябинской областной психиатрической больнице. В связи с нарушением ст. 196 УПК РФ уголовное дело в отношении Яикова рассматривалось Челябинским областным судом только через пять лет после задержания, 11 сентября 2008 г. В течение пяти лет были проведены четыре судебно-психиатрические экспертизы, которые не дали результатов, поскольку Яиков по причине глубокой депрессии не входил в контакт с экспертами. После десятимесячного лечения в Смоленской психиатрической больнице Яикову была проведена третья экспертиза в Государственном центре им. В. П. Сербского, в результате которой он признан невменяемым. Четвертая экспертиза проведена там же по причине сокрытия