Украина против Донбасса. Война идентичностей - Евгений Вадимович Рябинин

Крым, Донбасс, ряд других территорий, и этот процесс будет продолжаться; в стране с 2014 г. идет гражданская война, русское население подверглось не только культурно-языковому, но и физическому геноциду; с середины 2022 г. усилился межконфессиональный конфликт, в результате которого идет снижение влияния православия, место которого занимает гибридная вера с элементами сатанизма и язычества. Можно предвидеть, что территории, которые останутся от Украины, полностью перейдут в католичество.

Особую роль в реализации «цветных» революций играла идентичность. Идентичность играет огромную роль сегодня, и в контексте нашей работы необходимо проанализировать тот факт, как рассматривают друг друга противостоящие стороны. Навязывание ярлыков и формирование вражеской идентичности на Украине можно условно разделить на три периода: первый период – 1991–2014 гг.; второй период – 2014–2022 гг; третий период – с 2022 г. и до сегодняшнего момента.

Начало противостояния на современном этапе

Первый период не отличался радикальным противостоянием, и обычными ярлыками являлись: «западенцы», «схидняки», «москали», «кацапы», даже слово «бандеровцы» не особо часто использовалось, а слово «западенцы» являлось максимально негативным и означало не только принадлежность к западным регионам Украины, но и политическую ориентацию на западную цивилизацию, а также означало быть сторонником бандеровцев во время Великой Отечественной войны.

В этот период наблюдается «ползучая украинизация» и постепенная работа над образом «Другого», которым был выбран именно Донбасс, и в этом «заслуга» не только политиков, но и ученых, которые предоставляли свои трактовки региона, среди которых следует отметить следующие:

– край свободы и одновременно террора (Х. Куромия);

– зона риска для народа и нации (В. Черновол);

– русифицированные шахтерские поселения и украинские традиционные села (В. Голобородько);

– феодальная вотчина местных олигархов (Е. Либанова);

– пограничье (Я. Верменич);

– транзитное пространство цивилизационного конфликта и геополитического противостояния (К. Кононенко, Б. Парахонский);

– территория, заселенная жителями с травмированным сознанием советского человека (Е. Михеева);

– край засилья российской агентуры, остатки малоросов (Б. Гаврилишин);

– локально созданная и дискредетированная идентичность (И. Семиволос);

– регион мифологизированной истории (Е. Вилсон);

– украинско-российский культурный синтез (И. Кононов);

– нестабильный регион трудовых радикализированных движений (Ч. Винн);

– край криминалитета, социальных девиаций, ностальгии о совке и пророссийских настроений (Е. Головаха);

– экономически уязвимый регион, который зависит от экспорта из России (И. Кресина, В. Горбатенко)[194].

В это же время Западная Украина фигурировала в работах ученых-политологов исключительно как прогрессивный регион, украинский Пьемонт, хотя с экономической точки зрения этот регион абсолютно ничего не мог дать Украине, учитывая тот факт, что именно западноукраинские регионы были поставщиками «заробитчан» в страны ЕС. Таким образом и был создан дисбаланс в восприятии этих двух противоположных регионов, что привело к тому, что накануне Евромайдана восточные регионы имели оскорбительные названия – Лугандон и Даунбасс. Уже в это время, если проанализировать соцсети, радикальный украинский сегмент был настроен русофобски, что подтверждают одобрительные высказывания после терактов в Волгограде в 2013 г.

В контексте данной проблемы следует рассмотреть принцип создания образа «Другого», что было характерным для украинской внутренней политики. Украинская власть осознавала, что сложно инкорпорировать население Юго-Восточной Украины, особенно Донбасса, в единое поле украинской идентичности, поскольку многие ассоциировали себя с СССР, Россией и считали себя русскими. Таким образом, было решено сделать ставку на создание гражданской идентичности, вовлекая крупные этнические группы в данный процесс. Именно в этом контексте была написана уже упомняутая нами книга Л. Кучмы «Украина – не Россия», в которой делалось ударение на необходимость создания украинского общества не по этническому принципу, а по гражданскому. Данная политика оказалась успешной для реализации задуманного, учитывая тот факт, что подавляющее число террористов из «Азова» являются русскими/русскоязычными выходцами из Юго-Восточной Украины, а также большое количество представителей данного региона имеют негативное отношение к России. На ранних этапах процесса формирования гражданской идентичности из паспортов граждан Украины была удалена графа «Национальность», таким образом, все граждане Украины автоматически начали ассоциировать себя с украинским гражданством, что создавало базу для данного уровня идентичности.

Следует отметить, что у украинского населения была сложная и запутанная система самоидентичности: часть населения идентифицировала себя исключительно с Украиной, с ее культурой и традициями, была ориентирована на евроатлантическую интеграцию. Другая ассоциировала себя с Россией и странами бывшего Союза, отмечала советские праздники, Новый год встречала по российскому времени, слушая поздравления Президента России; третья часть находилась посредине вышеупомянутых двух и уже не ассоциировала себя с Советским Союзом или странами СНГ, но и не принимала до конца те ценности, которые навязывались представителями националистических кругов. На протяжении двадцати лет Украине не удавалось «перепрошить» сознание населения юго-восточных регионов, и тогда руководство прибегло к навязыванию западноукраинской версии культуры, языка, традиций, истории, но уже после 2014 г. Это выражалалось в переименовании улиц и городов, введении штрафов за использование русского языка во время образовательного процесса. Данная эпопея закончилась тем, что в декабре 2023 г. Верховная Рада приняла законопроект, согласно которому в школах и вузах станет возможным обучение на венгерском, румынском и болгарском и на языке крымских татар. Также будут разрешены политическая агитация на этих языках, книгоиздательство и телевещание (но не более 70 %). Однако, как заявила вице-премьер Стефанишина, на Украине не существует русского национального меньшинства, а есть украинцы, которые разговаривают на русском. Это еще раз доказывает факт того, что Украина готова пойти на уступки ряду нацменьшинств ради получения преференций относительно ее евроатлантической интеграции. Учитывая незаинтересованность в сотрудничестве с Россией, Украина открыто нарушала и продолжает нарушать права русскоязычного населения. И данная тенденция наблюдалась в период с 2014 до 2022 г.

В связи с этим необходимо также отметить роль процесса образования на формирование идентичности. На протяжении всего периода независимости Украина использовала образование как инструмент конструирования идентичности через учебники по истории, литературе, другим предметам. Образование в области истории стало инструментом для создания и усиления межгрупповой границы, которая помогла определить новую украинскую идентичность[195]. Коростелина выделяет три формы национальной идентичности в учебниках истории: культурную (cultural), отраженную (reflected) и мобилизированную (mobilized). Культурная форма идентичности основана на характеристиках быта группы, включает в себя национальную кухню, музыку, песни, традиции, праздники, ценности, верования, нормы и пр. Отраженная форма идентичности ассоциируется с глубоким пониманием истории и отношений между «своей» и «чужой» группой. Мобилизированная форма идентичности основывается на понимании «своей» идентичности в рамках межгрупповых отношений, подчеркивает межгрупповое сравнение позиций, власти и статуса. Таким образом, эта форма идентичности может привести к конфликтам, так как создает конкуренцию и противоречия между группами. В украинском образовании стала использоваться мобилизированная форма идентичности. Исторические нарративы в учебниках не могут начать сам конфликт, но могут послужить мощными инструментами для социальной мобилизации в его возникновении[196].

Учитывая тот факт, что человеку, особенно в младшем возрасте, присуще поведение приспособления и отзеркаливания, ученики украинских школ не хотели выделяться, а, соответственно, принимали и формировали в себе украинскую идентичность, что впоследствии способствовало принятию ее истории, позиции на внешнеполитической арене и