Копейский маньяк: История жизни и преступлений Вячеслава Яикова - Алексей Михайлович Решетун

ее соседями или знакомыми, помогавшими по хозяйству, и спрашивала их – видели ли они когда-нибудь Славу пьяным или «психованным»? Свидетели отвечали, что нет, таким они Славу не видели, что, по мнению матери, несомненно говорило в его пользу. Некоторых свидетелей Вера Ивановна допрашивала с пристрастием, приведем только один эпизод:

Законный представитель Яикова: Скажите, Вы меня знаете?

Свидетель Т.: Два или три раза видел. Меня попросили быть свидетелем при обыске, показывали картинки с девушками, вещи осматривали. Потом я подвозил Вас утром на машине, Вы сказали, что сына забрали.

Законный представитель Яикова: Вас приглашали понятым, во сколько это было?

Свидетель Т.: В 20 или 21 часов, а может, 18–19 часов вечера. Лето ведь, светло было.

Законный представитель Яикова: Через два или три дня после ареста моего сына я Вас встретила. Расскажите мне о том, что слышали, как работники милиции говорили, что хотят на моего сына «повесить» нераскрытые убийства.

Председательствующий: Сформулируем вопрос по-другому: при Вас работники милиции говорили, что сфальсифицируют уголовное в отношении Яикова?

Свидетель Т.: Я ничего такого не слышал, это мои умозаключения, что работники милиции могут «повесить» нераскрытые дела на психически больного человека, но работники милиции при мне такого не говорили. Мне объяснили, что его подозревают в убийстве девушек.

Законный представитель Яикова: Я верующий человек, Вы тоже ходите в церковь?

Председательствующий: Снимаю вопрос как не относящийся к делу…

Все дни судебного заседания проходили очень эмоционально. Сторона защиты ходатайствовала постоянно, причем причиной для подачи ходатайств становились даже самые просто объясняемые вещи. Приведем пример: «Ходатайство законного представителя: Прошу обстоятельно осмотреть кассету “Мираж” и черную женскую сумку. Считаю, что это подлог, а протокол дописали не во время осмотра места происшествия, а в кабинете. Хочу протокол осмотра места происшествия по эпизоду убийства Светланы К. рассмотреть досконально». Поясним, о чем идет речь. В протоколе описания последнего трупа, как помнит читатель, фигурирует аудиокассета с записями песен группы «Мираж». Эту кассету Слава периодически прослушивал на своем плеере; судя по всему, она выпала у него во время бегства с места происшествия. В протоколе осмотра та часть, где упоминается кассета, действительно написана почерком, несколько отличным от того, которым написан весь остальной протокол; на этом основании Вера Ивановна сделала вывод, что имел место подлог и упоминание о кассете было дописано позже – по ее мнению, «в кабинете».

Разница в почерке объясняется очень просто, и людям, которые знают условия работы в составе следственно-оперативной группы, это вполне понятно. Но Вере Ивановне было все ясно – налицо служебный подлог с целью оклеветать ее сына

На самом деле все объясняется просто. Владимир Анатольевич Киселев, следователь прокуратуры Копейска, проводил осмотр в очень некомфортных условиях: холодной уральской ночью, в кустах, без достаточного освещения. Зафиксировав на месте основные детали: положение трупа, одежду и ее состояние, повреждения, обстановку, трупные изменения, – он переместился в милицейский автомобиль, стоявший тут же, в 3 м от места убийства, где при нормальном свете и в тепле продолжил заполнение документов. Этим и объясняется разница почерков: тот, которым следователь писал в кустах, – крупный, неровный ввиду вышеуказанных причин, а тот, которым писал в автомобиле, – более ровный и частый. Лично зная Владимира Анатольевича, могу сказать, что он не пошел бы на подлог вещественных доказательств, да еще в таком резонансном деле. Однако Вера Ивановна была уверена, что на ее сына пытаются, выражаясь ее словами, «повесить» убийства, которые он не совершал.

3 февраля 2005 г. в 14:00 суд приступил к прениям сторон. Те, кто ни разу не участвовал в судебных заседаниях или хотя бы не посещал их, имеют слабое представление о том, как вообще происходит суд, что такое прения сторон, когда они бывают, что происходит до и после них. Разумеется, в разные времена мировой истории суды были очень разными, но мы поговорим о современном процессе. Судебные заседания бывают открытыми и закрытыми, это определяется согласно ч. 2 ст. 241 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации и связано с потенциальной возможностью разглашения какой-либо тайны или иных сведений, предусмотренных законом. Большинство судебных заседаний проводится открыто. Председательствующий судья контролирует весь судебный процесс, который, как известно, является состязательным, то есть противоположные стороны (обвинение и защита) по очереди приводят аргументы, свидетельствующие в их пользу, обосновывают их, а суд вправе принять их или не принять, а в случае принятия – оценить. Перед началом исследования доказательств суд удостоверяется в личности вызванных участников судебного заседания, разъясняет им права и обязанности согласно УПК. После этого начинается допрос свидетелей. Каждая сторона вправе вызывать в суд своих свидетелей, список которых утверждается судом. До вызова в суд, как правило, свидетели уже давали письменные показания, находящиеся в уголовном деле, и в судебном заседании им задаются вопросы, связанные с их прежними показаниями. Вопросы свидетелю имеют право задавать как сторона, инициировавшая вызов его в суд, так и противоположная сторона и, разумеется, судья. После допроса всех свидетелей, занимающего иногда значительное время, суд приступает к исследованию письменных доказательств – различных заключений, актов, справок, выписок и т. п. На этом этапе для уточнения и разъяснения своего заключения в суд может быть вызван эксперт и допрошен в рамках судебного заседания. Автор неоднократно принимал участие в таких заседаниях, будучи вызван как судом, так и одной из сторон, и этот опыт дорогого стоит. На всех этапах судебного следствия стороны вправе заявлять протесты, отводы, предложения и т. д., что может как приниматься судом, так и обоснованно игнорироваться.

Наконец, когда все свидетели допрошены и все доказательства исследованы, суд приступает к прениям сторон. Само слово «прения» переводится со старославянского как «споры», чем, по сути, прения и являются – разумеется, в цивилизованном формате. Вначале по традиции выступает государственный обвинитель (если мы имеем в виду уголовное судопроизводство), а после него слово берет сторона защиты, то есть адвокат. Государственный обвинитель своей речью как бы подводит итог, суммирует все доказательства, свидетельствующие против подсудимого, пытается убедить судью в его виновности и в конце просит суд назначить подсудимому наказание в соответствии с законом. Адвокат же произносит речь, в которой старается нивелировать доказательства обвинения, опровергнуть их, посеять зерно сомнения в виновности подсудимого, а если доказательства неопровержимые – пытается максимально смягчить приговор, уповая на законные на то основания (находящиеся на иждивении малолетние дети или пожилые родители, болезнь подсудимого и многие другие факторы). Судебные процессы прекрасно описаны у Ф. М. Достоевского в «Братьях Карамазовых» или в романе Теодора Драйзера «Американская трагедия». Как зарубежная, так и отечественная юриспруденция знает множество великих адвокатов, речи которых заучивали наизусть, включали в юридические учебники, а сами адвокаты становились народными героями. Обвинители тоже произносили речи, достойные быть напечатанными в специальной литературе, но традиционно речь защитника, тем более успешная, вызывала гораздо больше народных симпатий. Тогда, 3 февраля 2005 г., в Челябинском областном суде речь государственного обвинителя заняла весь остаток дня и заканчивалась словами: «…Таким образом, в действиях усматривалось Яикова опасное деяние, предусмотренное ст. 105 4.2 п. “а”, “к”, 132 ч. 2 п. “в”, 158 ч. 2 п. “в” УК РФ. Он представляет опасность для общества, но врачи-психиатры не могут определить его состояние в момент совершения деяний, так как Яиков находится в болезненном состоянии. Считаю, что следует поместить его в психиатрический стационар специализированного типа с интенсивным наблюдением для лечения до выхода из болезненного состояния».

После перерыва 7 февраля 2005 г. в 15:00 судебное заседание возобновилось, и на нем выступала Вера Ивановна. Говорила она долго (даже адвокат назвал ее речь «гневно-эмоциональной»), перечислила все то, что уже высказывала суду о фальсификации уголовного дела, оказании давления на ее сына, невозможности совершения им каких-либо преступлений, и в конце своей речи потребовала не помещать Яикова в специализированный психиатрический стационар, но освободить в зале суда.

Следующее судебное заседание состоялось 8 февраля 2005 г. в 15:00, и на нем