Михаил Барятинский - Т-34 в бою

Ситуация лета 1941 года психологически была отчасти аналогичной той, что возникла в 1916 году после применения англичанами своих танков, и панике, охватившей после этого германские войска. Как писала тогда немецкая пресса «вскоре здоровая душа доброго немца успокаивается, и он легко борется с глупой машиной».

Так что не следует преувеличивать неуязвимость Т-34, особенно ссылаясь на оценки противника, порой излишне эмоциональные. Не лучше ли выслушать оценки советских танкистов. В докладе командира 10-й танковой дивизии генерал-майора С. Я. Огурцова, в частности, отмечалось:

«По танку Т-34

а) Броня машин и корпуса с дистанции 300 – 400 м пробивается 37-мм бронебойным снарядом. Отвесные листы бортов пробиваются 20-мм бронебойным снарядом. При преодолении рвов вследствие низкой установки машины зарываются носом, сцепление с грунтом недостаточное из-за относительной гладкости траков.

б) При прямом попадании снаряда проваливается передний люк водителя,

в) Гусеница машины слабая – берёт любой снаряд,

г) Главный и бортовые фрикционы выходят из строя».

Вот такая оценка. Заподозрить боевого генерала в неискренности нельзя.

К началу августа 1941 года в действующей армии осталось 235 боеспособных танков Т-34. Ещё 116 машин находились в только что сформированных резервных соединениях. Огромные потери людей и техники привели к экстренному переходу от корпусов к более мелким формированиям – бригадам, полкам и батальонам.

БИТВА ЗА МОСКВУ

Постановлением Государственного Комитета обороны СССР от 6 июля 1941 года механизированные корпуса расформировывались. Вместо них формировались отдельные танковые и мотострелковые дивизии сокращённого состава с подчинением их командующим общевойсковыми армиями. По утверждённому тогда же штату в танковой дивизии сокращённого состава полагалось иметь два танковых полка, мотострелковый и артиллерийский. Всего 215 танков, из них 20 KB, 42 Т-34 и 153 Т-26 и БТ. В июле-августе 1941 года были сформированы 10 таких дивизий. Кроме того, на новые штаты были переведены танковые дивизии довоенного формирования, дислоцировавшиеся на Дальнем Востоке. Впрочем, реальная численность танковых дивизий и их парк отличались от штата, порой весьма существенно. Так, например, 104-я танковая дивизия по состоянию на 14 июля 1941 года имела в своём составе 50 танков БТ-7, 19 БТ-5, 3 БТ-2, 136 Т-26 и 51 бронеавтомобиль. До 6 сентября 1941 года в дивизию поступили 14 тяжёлых танков KB, 60 Т-34, 4 Т-40 и 20 Т-26. Другое соединение – 109-я танковая дивизия на 29 августа имела в своём составе 7 KB, 20 Т-34, 82 Т-26, 13 XT-130, 22 БТ, 10 Т-40 и 23 бронеавтомобиля.

За Москву! В атаке – танк Т-34 производства СТЗ. Декабрь 1941 года

Мотострелковая дивизия сокращённого состава состояла из двух мотострелковых, танкового и артиллерийского полков. На вооружении танкового полка (два танковых и мотострелковый батальоны) состояло 93 танка – 7 KB, 22 Т-34, 64 Т-26 и БТ. Часть мотострелковых дивизий сформированных до войны, также перевели на новые штаты, а часть переформировали в стрелковые. Впрочем, уже очень скоро из-за нехватки материальной части командование Красной Армии было вынуждено совсем отказаться от крупных танковых соединений.

В августе 1941 года началось формирование танковых бригад. По штату, утверждённому 23 августа 1941 года, бригада должна была состоять из танкового полка, мотострелкового батальона, двух артдивизионов – гаубичного и зенитного, разведывательной и сапёрной рот, роты управления. Танковый полк, в свою очередь, помимо трёх танковых батальонов также имел мотострелковый батальон, разведывательный, сапёрный и комендантский взводы. Первый танковый батальон имел две роты средних и роту тяжёлых танков, а второй и третий батальоны – по три роты лёгких танков. Всего в бригаде насчитывалось 93 танка – 7 KB, 22 T-34, 64 лёгких танка Т-26, БТ и (или) Т-40. Организация, прямо скажем, не слишком удачная. И дело даже не в том, что в составе бригады имелись, например, два однотипных мотострелковых батальона различного подчинения. В бою и мотострелковый батальон бригады, и оба артдивизиона, да и другие подразделения бригадного подчинения, должны были подчиняться командиру танкового полка, поскольку последний являлся главной ударной силой бригады. Но при этом совершенно не у дел оставалось командование бригады, её штаб, являясь фактически лишней инстанцией, не столько командной, сколько передаточной.

На формирование бригад были обращены потрёпанные в приграничных боях, но уцелевшие танковые дивизии Юго-Западного фронта. Так, например, ещё 19 августа 1941 года военный комиссар ГАБТУ армейский комиссар 2-го ранга Н. И. Бирюков записал в своём служебном блокноте:

«Для формирования 4 танковых бригад идут:

1. 1-я отдельная танковая бригада (Костерево). Для неё идёт с Юго-Западного фронта 34-я танковая дивизия.

2. Для 2-й отдельной танковой бригады (Владимир) идёт 32-я танковая дивизия с Юго-Западного фронта.

3. Для 3-й отдельной танковой бригады (Змиев) идёт 37-я танковая дивизия с Юго-Западного фронта.

4. Для 4-й отдельной танковой бригады (Сталинград) идёт 15-я танковая дивизия с Юго-Западного фронта».

13 сентября 1941 года был утверждён новый штат танковой бригады, согласно которому танковый полк состоял из двух батальонов и имел 61 танк (7 KB, 22 Т-34, 32 Т-26, БТ или Т-40). Спустя месяц, 9 октября, появился ещё один штат, в котором танковый полк в составе бригады был ликвидирован, а сама она включала два танковые и мотострелковый батальоны и четыре отдельных роты. Теперь в ней имелось 46 танков (10 KB, 16 Т-34, 20 лёгких танков различных типов).

Танки 1-й гвардейской танковой бригады на подступах к Москве 1941 год

Отдельные танковые батальоны формировались по штату, утверждённому 23 августа 1941 года, и имели в своём составе три танковые роты и три взвода – всего 29 танков (9 Т-34 и 20 лёгких).

Отдельные мотострелковые бригады по штату, утверждённому 9 октября 1941 года, состояли из трёх мотострелковых и танкового батальонов, артиллерийского и зенитного дивизионов и подразделений обеспечения. В составе танкового батальона имелись 32 танка– 12 Т-34 и 20 лёгких.

Отдельные танковые батальоны и бригады предназначались для выполнения боевых задач в тесном взаимодействии с пехотой и артиллерией. Танковые бригады могли также использоваться и для выполнения самостоятельных задач совместно со стрелковыми и кавалерийскими соединениями и воздушными десантами.

Мы не случайно так подробно останавливаемся на организационно-штатной структуре танковых бригад и батальонов. Следует учитывать, что каких-либо формирований, вооружённых исключительно танками Т-34, не существовало (в отличие от KB, например). Они поступали практически во все танковые формирования и использовались в боевых действиях совместно с машинами других марок, как отечественных, так и зарубежных.

К концу сентября 1941 года танковые войска Красной Армии на западном направлении состояли из одной танковой и двух мотострелковых дивизий, 13 отдельных танковых бригад и четырёх отдельных танковых батальонов. Всего в них насчитывалось 782 танка, из них тяжёлых и средних – 141, лёгких – 641. В то же время на московском направлении противник в группе армий «Центр» развернул 64 дивизии, из них 14 танковых и шесть моторизованных. В них по состоянию на 10 сентября 1941 года насчитывалось около 2 300 танков.

Танки 1-й гвардейской танковой бригады на марше. Март 1942 года

30 сентября войска 2-й танковой группы генерала Г. Гудериана нанесли удар по левому флангу Брянского фронта, прорвали фронт и к концу дня продвинулись на 15– 20 км. Попытка организовать контрудар закончилась неудачей – контратаковавшие части были смяты и отброшены. К вечеру глубина прорыва достигла уже 80 км. Утром 2 октября дивизии 3-й и 4-й танковых групп прорвали оборону Западного и Резервного фронтов и продвинулись к концу дня на 20– 40 км. Для восстановления положения на участках прорыва командующие фронтами ввели в бой свои резервы, в числе которых были и танковые части. Но поправить положение не удалось. Уже 3 октября глубина продвижения немцев в полосе Западного фронта составила 50 км, Резервного – 80 км и Брянского – почти 200 км. Самое поразительное, что о прорыве немецких войск в полосах Западного и Резервного фронтов верховное командование Красной Армии ничего не знало. Вот как описал складывавшуюся в те дни ситуацию генерал-лейтенант К. Ф. Телегин, занимавший тогда должность члена Военного совета Московского военного округа и Московской зоны обороны:

«2-4 октября никаких тревожных вестей с Западного фронта не поступало, и всё внимание штаба округа и оперативной группы можайской линии обороны было сосредоточено на обеспечении тульского направления. Правда, 3 октября наша проводная связь со штабом Западного фронта прервалась, что мы объясняли действиями авиации противника. Военный совет два-три раза в сутки получал информацию о положении на фронтах от оперативного и разведывательного управлений Генерального штаба, но ни 3, ни 4 октября ничего тревожного в сообщениях не было.